– Если… – произнесла Тельма, и щеки ее снова немного порозовели. – Если это что-то о той женщине из театра, Клара, то я не хотела бы это выслушивать! Думаю, я была неправа, позволив рассказывать мне что-либо на эту тему, – крайне редко бывает, чтобы сплетни подобного рода оказывались правдой. Жена не должна принимать во внимание скандальные слухи, касающиеся мужа. Предположим даже, что он время от времени встречается с мисс Вер – откуда мне знать, что это не связано каким-то образом с делами кого-то из его друзей? Мне ведь известно, что в тот вечер, когда мы были в театре «Бриллиант» и он отправился за кулисы, он говорил, что это связано именно с делами. Мистер Лавлейс, например, часто посещал мисс Мэри Андерсон – и все это для того, чтобы уговорить ее сыграть роль в пьесе, написанной его другом. Что же касается Филипа, то он человек очень мягкосердечный и отзывчивый. Так что очень возможно, что он делает что-то в этом же роде. Я чувствую себя виноватой из-за того, что на секунду усомнилась в любви моего мужа ко мне. Так что, Клара, давайте не будем говорить на тему, которая мне неприятна.
– Разумеется, вам выбирать, как жить, – холодно сказала леди Уинслей. – Но вы приводите очень глупые сравнения, Тельма. Есть большая разница между Мэри Андерсон и Вайолет Вер. Кроме того, мистер Лавлейс – холостяк и может поступать, как ему заблагорассудится и ходить куда угодно, не вызывая никаких пикантных комментариев. Однако, независимо от того, сердитесь вы на меня или нет, я чувствую, что не буду на самом деле вашей подругой, если не покажу вам
И Клара протянула Тельме роковое письмо, после чего, глядя прямо в лицо своей жертве, заявила:
– Сэр Филип отправил это Вайолет Вер вчера вечером. А сегодня утром она лично передала письмо мне.
Рука Тельмы дрожала, когда она взяла листок.
– Почему я должна это читать? – спросила она механическим, бесцветным голосом.
Леди Уинслей сначала изумленно приподняла брови, а затем нетерпеливо нахмурилась.
– Почему? Как это почему? Потому что сделать это – ваш долг! У вас что, нет гордости? Вы позволите, чтобы ваш муж писал подобные письма другой женщине – да еще
– Моя любовь может простить все, – тихо ответила Тельма, а затем медленно, очень медленно развернула сложенный листок и медленно прочитала текст письма от начала до конца. Каждое слово, казалось, отпечаталось в ее потрясенном мозгу. Тельме показалось, что она проваливается в какую-то темную бездну. Глядя на буквы, явно начертанные рукой ее мужа, она ощутила холод и тошноту. Глаза ее скользили по строчкам. «…мужчину, который любил и любит вас так беззаветно и который без вас не выдержит усталости от жизни, так что сердце его разорвется!»
Филип написал эти слова Вайолет Вер! Это казалось невероятным – но это была правда! Тельма ощутила шум в ушах. Комната начала вращаться у нее перед глазами. Она села и осталась сидеть неподвижно, продолжая держать письмо в руке и не говоря ни слова.
Леди Уинслей наблюдала за ней, раздраженная ее бесстрастным поведением.
– Итак! – не выдержала она наконец. – Вам что, нечего сказать?
Тельма подняла на собеседницу глаза, и в них вдруг вспыхнул лихорадочный огонь.
– Нечего! – ответила она.
– Нечего? – переспросила ее светлость с подчеркнутым изумлением.
– Нечего – против Филипа, – ровным голосом произнесла Тельма. – Потому что вина лежит не на нем, а на мне! Если он утомлен браком и чувствует, что его сердце разбито, то дело во мне, хотя я пока не понимаю, что я сделала не так. Но где-то я допустила ошибку, потому что, если бы не это, он бы не устал от жизни. – Тельма на какое-то время замолчала, губы ее дрожали. Однако через несколько мгновений она заговорила снова – проникновенным, грустным, берущим за душу голосом: – Его мне жаль гораздо больше, чем себя. Потому что теперь я вижу, что стою на пути его счастья.
Лицо Тельмы исказила страдальческая гримаса. Она устремила взгляд своих огромных голубых глаз на леди Уинслей, которая непроизвольно поежилась от стоявшего в них выражения невыразимого отчаяния.
– Кто дал вам это письмо, Клара? – внешне спокойно спросила Тельма.
– Я вам уже говорила – сама мисс Вер.
– А зачем она вам его дала? – задала Тельма новый вопрос бесцветным, печальным голосом.
Леди Уинслей заколебалась и не сразу нашлась, что ответить.
– Ну, затем… затем, что я спросила у нее, соответствуют ли истине слухи о сэре Филипе. А она умоляла меня уговорить его не приходить с ней с визитами так часто, – сказала ее светлость и тут же, словно подхлестываемая новым приступом злобы, негромко добавила: – Она не желает причинять вам зло, Тельма. Конечно, она не самая добродетельная на свете женщина, но мне кажется, что она жалеет вас!
