Она пригладила волосы и, сидя прямо, выдавила из себя улыбку. Попутчица с сочувствием оглядела ее бледное лицо и, взяв на руки ребенка, которого она, ухаживая за Тельмой, положила на расстеленную на сиденье шаль, принялась осторожно укачивать его. Тельма тем временем успела убедиться в том, что поезд движется с большой скоростью.
– Мы что, уже покинули Лондон? – спросила она с оттенком удивления.
– Примерно с полчаса назад, моя дорогая, – ответила женщина. Затем, после небольшой паузы, она, еще раз внимательно оглядев Тельму, сказала:
– Я думаю, вы замужем. Верно, моя дорогая?
– Да, – ответила Тельма, и ее бледные щеки окрасил легкий румянец.
– Наверное, в Халле вас встретит ваш муж?
– Нет. Он в Лондоне, – просто сказала Тельма. – Я еду к отцу.
Этот ответ удовлетворил добрую попутчицу, которая, заметив, что Тельма страшно устала и что ей стоит больших усилий поддерживать разговор, перестала ее расспрашивать и посоветовала попытаться поспать. Сама она крепко проспала почти всю поездку. Тельма же, однако, пребывая в каком-то лихорадочном состоянии, почти все время бодрствовала, чувствуя в глазах боль и жжение.
Постепенно ее нервное напряжение росло и наконец достигло предела. Прислушиваясь к стуку и лязгу колес поезда, мчащегося в темноте, она в какой-то момент впала в полузабытье. Все смешалось в ее сознании – свет фонарей станций, которые они проезжали, мелькающие мимо столбы, звезды в небе, пронзительные свистки паровоза, змеиное шипение выпускаемого пара. Она смотрела в окно, но почти ничего не видела – вокруг стояла кромешная тьма. Через какое-то время ей стало казаться, что нет ни земли, ни неба, только какой-то темный хаос, сквозь который летел с шумом и страшной скоростью, словно демон с пылающей пастью, поезд. Наступил момент, когда она почувствовала, что не может больше выносить грохот и рев. Ей нужно было спастись от этих ужасных звуков – они сводили ее с ума. Собственно, нет ничего проще, подумала Тельма. Вот сейчас она откроет дверь вагона и выберется наружу! Она не сомневалась, что сумеет спрыгнуть с подножки – даже несмотря на то, что поезд находился в движении!
У нее мелькнула мысль, что это может быть опасно. Но Тельма лишь улыбнулась – она не сомневалась, что на самом деле никакой опасности нет. А если и есть, то это уже не имеет большого значения. Теперь, когда она потеряла любовь мужа, ничто не имело значения. Она взглянула на женщину, сидящую напротив нее. Та крепко спала. Руки ее частично разжались, и ребенок лежал не совсем надежно в объятиях матери. Его крошечное личико было обращено к Тельме. Она смотрела на хорошенького малыша с круглыми щечками и маленьким ротиком с какой-то рассеянной, почти безумной улыбкой. И снова в ее сознание врезался страшный лязг и рев, затмевая, перечеркивая все ее мысли! Тельма резко встала и ухватилась за ручку вагонной двери. Еще секунда – и она, открыв ее, прыгнула бы в темноту и наверняка погибла. Но тут вдруг ребенок проснулся и, открыв свои голубые глаза, посмотрел прямо на нее.
Это вызвало у Тельмы любопытство. Она даже не заметила, как ее пальцы, охватившие ручку двери, разжались. Младенец все продолжал смотреть на нее с сонным и каким-то задумчивым выражением. Тельма стала все ниже и ниже наклоняться над ребенком. С сильно бьющимся сердцем она рискнула дотронуться до маленькой розовой ручки, высовывающейся из-под покрывал, в которые малыш был закутан, и лежащей на одеяльце, словно чуть согнутый лепесток розы. Затем крохотные пальчики уверенно сплелись с пальцами Тельмы – дитя ухватило ее за руку! Нежное, словно прикосновение шелковой нити, пожатие в то же время было цепким и сильным, ручка малыша словно обладала какой-то удивительной мощью, способной удержать Тельму от непоправимого… Медленно, очень медленно, но туман в ее сознании начал рассеиваться, ее рассудок прояснился. Лязг и грохот поезда перестали казаться Тельме такими ужасными, такими невыносимыми, их пагубное влияние на ее нервы стало ослабевать. Что-то словно всколыхнулось в ее груди, Тельме стало легче дышать, а глаза ее наполнились слезами – спасительными слезами, которые сначала текли по ее бледным щекам медленно и казались очень горячими, а потом хлынули потоком. Видя, что мать ребенка продолжает спать, Тельма осторожно взяла малыша у нее из рук и стала качать его, плача и тихонько лепеча ему на ухо полные нежности слова. Крохотное создание сонно заулыбалось и вскоре снова заснуло, понятия не имея о том, что, вовремя проснувшись, посмотрев на Тельму и прикоснувшись к ее руке, спасло молодой прекрасной женщине жизнь и рассудок.
