Тельма же между тем продолжала плакать, пока наконец ее измученный мозг и истерзанные нервы не сбросили хотя бы частично обрушившийся на них страшный груз. Когда это произошло, мысли ее обрели какую-то ясность. И хотя она отчетливо осознавала весь ужас случившегося и свое безмерное отчаяние, она все же нашла в себе силы обратиться за утешением к Всевышнему и смиренно помолиться о том, чтобы он дал ей терпение и решимость, которые теперь были ей так необходимы. Тельма общалась с Богом в полном молчании, про себя, а поезд тем временем продолжал мчаться на север. Попутчица Тельмы проснулась, когда они уже приближались к цели своего путешествия. Увидев, что Тельма держит на руках ее ребенка, она горячо поблагодарила ее за любезность. Когда поезд доехал до Халла, а это случилось примерно через полчаса после полуночи, добрая женщина всячески пыталась выяснить, может ли она чем-то помочь своей попутчице. Но Тельма мягко, но решительно отказалась от всех ее предложений.
Расстались они по-дружески. Тельма поцеловала малыша, которому была обязана жизнью. Ведь именно благодаря ему она избежала ужасной смерти, хотя само дитя об этом даже не подозревало.
Попрощавшись с попутчицей и ее младенцем, Тельма прямиком отправилась в знакомый ей спокойный, тихий отель, хозяином которого был уроженец Осло, когда-то знакомый с ее отцом. Поначалу, когда этот достойный человек увидел, что молодая, красивая, богато одетая леди приехала одна и без багажа, у него возникли кое-какие подозрения. Но как только она обратилась к нему по-норвежски и объяснила, кто она такая, он встретил ее с максимальной почтительностью и деликатностью.
– То, что в мой дом вошла дочь Ярла Гулдмара, – честь для меня! – тоже по-норвежски заявил он.
Тельма едва заметно улыбнулась.
– Время Ярлов Великих прошло, Фридхоф, – с грустью сказала она. – Мой отец доволен своим положением простого фермера.
Фридхоф упрямо покачал головой.
– Ярл – всегда Ярл, – сказал он. – Ничто не может изменить природу человека, он таков, каким родился. Когда я в последний раз видел Вальдемара Свенсена – а он теперь живет у вашего отца, – он всегда очень осторожно говорил о Ярле и очень редко, а точнее, практически никогда не называл его никак иначе. А теперь, благородная фрекен, скажите, каким образом я могу быть вам полезным?
Тельма коротко объяснила ему, что собирается повидаться с отцом по делам и хочет отправиться в Норвегию уже на следующий день, и как можно раньше.
Фридхоф в изумлении поднял вверх обе ладони.
– Ах! Наверное, вы забыли, – воскликнул он, используя цветистые обороты, часто используемые норвежцами, говорящими на родном языке, – что в это время года солнце спит! Даже в Хардангер-фьорде темно и тихо – ручьи, стекающие в него, замерзают в своих руслах. А если так обстоят дела в Хардангере, то каково будет в Альтене? Да и ни одно пассажирское судно не отправится отсюда в Осло или в Берген раньше, чем через две недели!
Тельма в отчаянии всплеснула руками.
– Но я
Хозяин отеля испытующе поглядел на гостью.
– Ну, если вы в самом деле так торопитесь, благородная фрекен, – сказал он, – то не волнуйтесь – возможность совершить поездку у вас есть. Но в отношении вас, да еще в такую плохую погоду, кажется жестоким даже говорить об этом. Завтра в Хаммерфест и к Северному мысу отправляется грузовой пароход – он пройдет мимо Альтен-фьорда. Несомненно, вы можете отправиться на нем, если захотите – но там вам будет холодно и некомфортно, а в Северном море сейчас сезон сильных штормов. Я знаком с капитаном. По правде говоря, он берет с собой жену, так что на борту, кроме вас, будет еще одна женщина – но …
Не дав Фридхофу договорить, Тельма вложила ему в руку два соверена.
– Ни слова больше, – энергично произнесла она. – Вы устроите мне встречу с этим капитаном и скажете ему, что я обязательно должна отправиться с ним. Если вы это сделаете, мой отец отблагодарит вас за вашу доброту даже лучше, чем это могу сделать я.
– Мне это вовсе не кажется проявлением доброты, – прямо и откровенно возразил Фридхоф. – В такую погоду даже мне не хотелось бы отправляться в плавание. И потом, я думал, что вы замужем и счастливы, фрекен Гулдмар, – извините, я забыл фамилию вашего супруга. Как так получилось, что вашего мужа нет с вами?
– Он в Лондоне, и он очень занят, – ответила Тельма. – Ему известно, куда я направляюсь. Так что не беспокойтесь, Фридхоф, – мое путешествие пройдет хорошо, и я не боюсь штормов и бурного моря.
Лицо Фридхофа все еще выражало сомнение, но в конце концов он уступил уговорам Тельмы и согласился утром все устроить.
