– Возможно, она в гостях у кого-то из друзей, – предположил он. – Она может быть у леди Уинслей или у миссис Лоример.
– Нет, нет! – перебил секретаря Моррис. – Бритта, которая весь вечер не отходила от нее, с момента ее исчезновения посетила все дома, где ее светлость часто бывает. Но никто ее не видел и ничего не слышал о ней!
– А где сама Бритта? – внезапно спросил Филип.
– Она снова отправилась к леди Уинслей, – ответил Моррис. – Бритта утверждает, что именно там леди Эррингтон каким-то образом обманули, но я не знаю, что она имеет в виду!
Филип стряхнул с плеча руку секретаря, который пытался выразить ему свое сочувствие, и отправился через комнаты в будуар Тельмы. Там он отдернул в стороны бархатные занавески, причем сделал это осторожно и практически бесшумно. Почему-то ему казалось, что, несмотря на все, что ему только что рассказали, его жена
– Что я мог такого сделать, чтобы она ушла от меня? – пораженно спросил Эррингтон сам себя вполголоса. Все то, что еще несколько часов назад казалось ему более или менее важным, мгновенно утратило в его глазах какую-либо ценность. Какой смысл теперь имели для него его амбиции по поводу избрания в парламент? Что это могло ему дать? Как-то выделить его среди других мужчин? Это не дало бы ему ничего, перестало иметь для него хоть какой-то смысл. Это теперь значило меньше, чем ничего! Без Тельмы весь мир Филипа был пуст – все его устремления, гордость, все без исключения казалось мелким, пустым, ненужным и глупым!
«Неужели она не оставила даже записки? – лихорадочно думал Филип. – Ни намека на то, куда она отправилась, ни слова, объясняющего все случившееся мне? Нет, это, наверное, все же сон – моя Тельма никогда бы не бросила меня!»
Горло Филипа перехватило судорогой, похожей на рыдание. Он крепко прижал ладонь к глазам, чтобы не допустить такого проявления женственности, как слезы, которые готовы были пролиться из глаз. Через минуту или две Эррингтон подошел к столу Тельмы и выдвинул ящик, полагая, что там она могла оставить какое-то прощальное послание. Но в ящике ничего не нашлось, кроме небольшой кучки банкнот и драгоценностей в уголке. Там Тельма оставила их перед своим молчаливым и печальным уходом, и теперь их обнаружил Филип. Это озадачило его еще больше. Он еще раз обвел взглядом комнату, и на этот раз его внимание привлек блеснувший бриллиантовый крестик, который лежал на книге с названием «Глэдис-певица» на обложке. Это был томик стихов, находящийся на своем обычном месте, на столике для чтения. Филип тут же схватил его – развернулась золотая цепочка крестика, обернутая вокруг томика. Эррингтон дрожащими пальцами раскрыл книгу. Да! Среди ее страниц спрятали письмо, адресованное ему. Сейчас он все узнает! Он с лихорадочной быстротой вскрыл конверт, из которого выпали два сложенных листка бумаги. Один из них оказался его собственным посланием Вайолет Вер – это, к его изумлению и испугу, он понял сразу, в первое же мгновение. Затем, полный дурных предчувствий, он приступил к чтению прощального письма Тельмы. В нем говорилось следующее:
