Тельма полностью

На ночь Тельма остановилась в его отеле, а совсем рано, еще на рассвете вместе с ним отправилась на судно, о котором он говорил накануне. Это был небольшой, довольно неуклюжего вида пароход с уродливой кривоватой черной трубой, из которой с шипением и, как казалось, с ненужной энергией обильно валил черный дым. Палубы были мокрыми и грязными, а все судно насквозь пропахло китовым жиром. Капитан, мрачный краснолицый мужчина, весьма недовольно поглядел на неожиданную пассажирку, но вскоре был очарован ее манерой держаться, а также готовностью, с которой она заплатила сумму, затребованную им за проезд.

– Вам будет не очень-то тепло, – сказал он, внимательно оглядывая ее с ног до головы, – но я могу дать вам на время плед, чтобы вы могли спать, завернувшись в него.

Тельма улыбнулась и поблагодарила его. Капитан позвал свою жену, худенькую, усталого вида женщину. Та, откликнувшись, высунула голову из иллюминатора одной из кают.

– С нами отправится эта леди, – объявил капитан. – Ты будешь присматривать за ней, договорились?

Женщина кивнула. Капитан, снова обращаясь к Тельме, добавил:

– Нас ждет плохая погода и злое море!

– Я ничего не имею против! – последовал спокойный ответ. Затем, повернувшись к Фридхофу, который поднялся на борт, чтобы ее проводить, Тельма обменялась с ним рупокожатием и тепло поблагодарила за помощь, которую он ей оказал. Добрый хозяин гостиницы простился с ней с некоторой неохотой – его не покидало ощущение, что с красивой золотоволосой дочерью Ярла что-то не так и что, возможно, ему следовало бы отговорить ее от некомфортного и, вероятно, опасного путешествия. Но теперь было уже слишком поздно. Незадолго до семи часов утра судно, которое носило название «Черная Полли», вышло из гавани и, деловито пыхтя трубой, взяло курс на выход из залива, навстречу штормовому ветру и снежным зарядам.

Отплытие не привлекло ничьего внимания, только Фридхоф стоял и смотрел вслед пароходу, пока тот не превратился в едва заметную точку среди бушующих волн. Но даже после этого он не ушел, а еще какое-то время оставался на месте, несмотря на пронизывающий утренний холод. И лишь когда «Черная Полли» совсем пропала из виду, он вернулся в отель и занялся обычными делами, находясь при этом в весьма подавленном настроении. Ему не давали покоя бледность лица Тельмы и сосредоточенная серьезность ее глаз. Ему казалось, что ей было очень плохо. Он начал упрекать себя – как он мог проявить такую чудовищную глупость, отпустив ее в плавание? Почему он ее не задержал? Почему не уговорил остаться на несколько дней в Халле и отдохнуть? Посмотрев на свинцово-серое небо, с которого сыпались хлопья снега, Фридхоф невольно поежился.

– Ну и погода! – пробормотал он. – А в Альтен-фьорде сейчас, должно быть, темно, как у черта за пазухой!

«Черная Полли», не отличавшаяся внешней красотой, храбро борясь с полчищами встававших на ее пути сердитых волн, обогнула мыс. За некоторое время до этого Тельма закрыла усталые глаза, пытаясь заснуть. Сделать это было непросто – получая могучие толчки, судно то взбиралось на склоны водяных гор, то проваливалось в пропасти между ними, пробираясь вперед по бурлящему Северному морю, атакуемое снежными шквалами.

– Господи боже! – с нетерпением выкрикнул Эррингтон. – Что случилось? Да говорите же!

Он только что приехал домой и едва успел войти к себе. Полный любовного томления, он собирался как можно скорее отправиться в комнату жены, но пожилой дворецкий Моррис преградил ему дорогу в дверях, бледный и дрожащий, беспомощно переводя взгляд с Филипа на Невилла и обратно. Секретарь Эррингтона был не меньше сэра Филипа поражен видом старика, явно убитого горем.

– Что-то случилось, – с трудом выговорил он наконец. – Миледи…

Филип замер – его сердце сначала бешено заколотилось, а затем вдруг замерло от леденящего ощущения страха.

– Что с ней? – хрипло спросил он. – Она больна?

Моррис всплеснул руками.

– Сэр Филип, мой дорогой хозяин! – воскликнул бедный старик. – Я не знаю, больна она или здорова – мне об этом ничего не известно! Миледи ушла из дома вчера вечером около восьми часов… и… так и не вернулась домой! Мы не можем сказать, что с ней случилось! Она пропала!

Глаза дворецкого наполнились слезами тревоги и отчаяния. Филип стоял молча, разом утратив дар речи. Он ничего не понимал. Вся кровь отхлынула от его лица, которое страшно побледнело, – казалось, он получил внезапный удар по голове, который оглушил его.

– Пропала! – повторил он механическим, безжизненным голосом. – Тельма, моя жена, пропала! С какой стати она куда-то пошла?

Филип устремил пристальный взгляд на Невилла, который успокаивающим жестом положил руку на плечо хозяина.