– Мне очень жаль вас, мистер Невилл! – сказала девушка. – Но почему вы не рассказали обо всем этом фрекен?
– Я не мог! – с отчаянием в голосе пробормотал Невилл. – В ту ночь, когда ее светлость была в театре «Бриллиант», видели бы вы ее лицо, когда моя жена появилась на сцене! Без всяких сомнений, леди Тельма испытывала боль и стыд. Она тогда хотела сразу же уйти из театра. Конечно, мне следовало ей все объяснить, и я очень жалею, что не сделал этого. Но почему-то я так и не смог. – Невилл снова сделал небольшую паузу. – Это все моя глупость, конечно, сэр Филип ни в чем не виноват. Он был очень добр ко мне и проявил себя как один из лучших моих друзей. – Голос секретаря дрожал все сильнее и наконец совсем прервался, так что он не смог продолжать. В течение нескольких минут в комнате стояла тишина. Бритта напряженно размышляла, Невилл украдкой утирал с глаз слезы.
Наконец секретарь снова заговорил – на этот раз чуть более жизнерадостным тоном.
– Все скоро образуется, Бритта! – сказал он и несколько раз ободряюще кивнул головой. – Сэр Филип сказал, что ее светлость отправилась домой, в Норвегию, и он собирается сегодня же ночью последовать за ней.
Бритта мрачно кивнула и не смогла сдержать тяжелый вздох.
– А я своими руками отправила письмо ее отцу, – пробормотала она. – Ох, если бы я только знала или хотя бы предполагала, что заставило фрекен написать его!
– Но разве в это время в Норвегии не стоит ужасная погода? – поинтересовался Невилл. – Там же, наверное, темно и все завалено снегом.
– Снег и темнота в Альтен-фьорде! – внезапно воскликнула Бритта, которую слова секретаря, похоже, натолкнули на какую-то догадку. – Именно об этом она и упомянула в разговоре со мной накануне вечером! О, милая фрекен! А я ничего не поняла! Я совсем забыла, что в Норвегии сейчас практически все время темно! – Девушка в отчаянии всплеснула руками. – В Альтен-фьорде солнце сейчас вообще не показывается – там все время темно, как ночью, и очень холодно. А она не так уж крепка – недостаточно крепка для путешествия в такое время. И потом, надо ведь еще пересечь Северное море. О, мистер Невилл! – Бритта снова расплакалась. – Это путешествие убьет ее. Я знаю, так и будет! Моя бедная, дорогая, милая фрекен! Я должна поехать следом за ней. Я отправлюсь вместе с сэром Филипом. Я здесь не останусь!
– Тише, тише, Бритта! – Невилл успокаивающим жестом похлопал девушку по плечу. – Не плачьте, не плачьте!
Однако бедняга сам готов был заплакать – так его потрясли утренние события. К тому же он не мог отрицать, что такое длительное и тяжелое путешествие для Тельмы в ее нынешнем состоянии вполне могло привести к серьезной болезни и даже к смерти. Единственным утешением, которое он мог предложить пребывавшей в отчаянии Бритте, – это то, что в это время года, скорее всего, суда попросту не ходят ни в Осло, ни в Берген, так что Тельма, скорее всего, просто не сможет покинуть Англию и будет перехвачена сэром Филипом в Халле.
Тем временем сам сэр Филип, по-прежнему пребывая в состоянии с трудом сдерживаемого гнева, приехал в особняк Уинслеев и попросил о немедленной встрече с Кларой. Бриггз, который открыл Эррингтону дверь, был несколько озадачен свирепым выражение лица и горящими глазами гостя, хотя и знал, благодаря Бритте, какая беда на него свалилась. Бриггза внезапный отъезд леди Эррингтон не удивил – та часть его «обязанностей», к которой он относил подслушивание у дверей, давала ему возможность во всех деталях ориентироваться в сложившейся ситуации – кроме одной: якобы имевшей место связи между сэром Филипом и Вайолет Вер. Но камердинер склонялся к тому, что, судя по всему, слухи об этом соответствовали действительности.
– И это меня озадачивает, – изрек камердинер, гордящийся своими мускулистыми икрами. – Нет, в самом деле. Я понимаю сэра Филипа. Сегодня утром я так и сказал Флопси: «Я его понимаю, Флопси!» Да-да, именно так и сказал, этими самыми словами. Но только, конечно, ему все же не следовало связываться с Ви. Она, конечно, женщина видная, но норовистая, очень норовистая! Лично я всегда считал для себя за правило держаться от таких, как она, подальше – иначе не стал бы тем, кем я стал!
И Бриггз самодовольно улыбнулся.
Лорд Уинслей, который, как всегда, находился в библиотеке, занятый своими обязанностями по воспитанию сына Эрнеста, встречая сэра Филипа, встал с несколько более серьезным и торжественным видом, чем обычно.
– Я собирался написать вам письмо, Эррингтон, – заговорил было он и тут же умолк, удивленный горестным выражением лица гостя. – Вот что, мой мальчик, беги к себе, – обратился он к сыну. – Я скоро за тобой пришлю.
Эрнест повиновался.
– А теперь, – сказал лорд Уинслей, когда мальчик покинул комнату, – расскажите мне все, Эррингтон. Это правда, что ваша жена оставила вас?
