– Оставила меня! – Глаза Эррингтона гневно сверкнули. – Нет, Уинслей! Ее заставили покинуть меня путем использования самого подлого и жестокого обмана. Ее заставили поверить в скандальную и отвратительную ложь обо мне – и она уехала! Я… я… боже правый! Мне ужасно не хочется говорить об этом вам в лицо, но…
– Я понимаю! – На суровом лице лорда Уинслея мелькнула искорка любопытства и тень усмешки, но отнюдь не веселой. – Умоляю, говорите ясно и по порядку! Во всем виновата леди Уинслей? Если так, я вовсе не удивлен!
Эррингтон бросил на собеседника изумленный взгляд. Он всегда относился к Уинслею с симпатией, считая его отнюдь не скучным, а склонным к занятиям наукой мужчиной, погруженным в книги и уделяющим много внимания делу образования своего сына, но в то же время не замечающим и не отдающим себе отчета в том, что происходит вокруг него, – и, более того, сознательно закрывающим глаза на фривольное поведение и кокетство своей супруги. Однако, при в целом неплохом отношении Эррингтона к Уинслею в нем всегда присутствовала некая доля презрения к лорду. Теперь же в оценке сэром Филипом лорда Уинслея внезапно появилось нечто новое. Все во внешности последнего говорило о том, что он, оказывается, с болью в душе переживал происходящее в его семье, о чем не догадывались даже ближайшие его друзья. И вот теперь, судя по всему, он был в очередной раз потрясен тем, что ему довелось узнать.
Видя, что Эррингтон все еще колеблется, не решаясь обрушить на него то, что он пришел рассказать, лорд Уинслей положил руку ему на плечо и произнес:
– Повторяю – я вовсе не удивлен! Что бы ни сотворила леди Уинслей, ее поступок не будет для меня сюрпризом! Она давно уже перестала быть мне женой и остается ею только формально – то есть продолжает носить мою фамилию. И то положение в обществе, которое она занимает, – это все ради моего сына! Я не хочу, – голос лорда слегка дрогнул, – я не хочу, чтобы мой мальчик презирал собственную мать. Я хочу, чтобы Эрнест, если возможно, избежал подобного, чего бы мне лично это ни стоило. – Уинслей ненадолго умолк, а затем продолжил: – Что ж, а теперь говорите, Эррингтон, говорите все как есть. Если обман в самом деле имел место, и я могу каким-то образом поправить дело, будьте уверены – я это сделаю.
Эти слова убедили сэра Филипа вкратце рассказать о случившемся недоразумении, которое возникло вокруг жены Невилла, Вайолет Вер. Эррингтон завершил свое повествование такими словами:
– Конечно, я только от Бритты знаю о роли леди Уинслей во всей этой истории. Возможно, ее сведения не совсем точны, хотя я надеюсь, что это не так – но…
– Пойдемте со мной, – перебил его лорд Уинслей и спокойно и твердо сказал: – Сейчас мы быстро во всем разберемся.
И он двинулся к выходу из библиотеки, шагая впереди сэра Филипа. Они прошли через холл. Эррингтон молча следовал за хозяином. Тот постучал в дверь комнаты жены. Услышав раздавшееся изнутри восклицание «Войдите!», оба мужчины шагнули через порог. Клара была одна. Полулежа на софе, она читала. При виде мужа она вскочила и издала раздраженное восклицание. Однако, поняв, кто пришел вместе с ним, она застыла неподвижно, не произнося больше ни звука. Щеки ее залились краской – вероятно, от удивления и, возможно, испуга. Тем не менее ей удалось выдавить улыбку, после чего она со своим обычным изяществом ответила на формальные приветствия.
– Клара, – мрачно сказал лорд Уинслей, – я вынужден задать тебе вопрос от имени сэра Филипа, который находится здесь. Нужно, чтобы ты дала на него ясный ответ. Действительно ли ты раздобыла вот это письмо у Вайолет Вер, актрисы театра «Бриллиант», или же это не так? И еще: действительно ли ты вчера передала его лично в руки леди Брюс-Эррингтон?
С этими словам лорд Уинслей положил переданное ему сэром Филипом письмо, о котором шла речь, на стол перед Кларой.
Взглянув сначала на послание, потом на мужа, а затем на сэра Филипа, леди Уинслей лишь едва заметно пожала плечами.
– Я не знаю, о чем вы говорите, – беспечным тоном, равнодушно сказала она.
Сэр Филип устремил на нее возмущенный взгляд.
– Леди Уинслей, вы
– Извините меня, сэр Филип! Я не привыкла к тому, чтобы со мной говорили таким недопустимым тоном. Вы забываетесь, и мой муж, я полагаю, тоже! Мне ничего не известно ни о какой Вайолет Вер – я не общаюсь с актрисами. Конечно же, я слышала о вашем восхищении ею – об этом говорят все вокруг. Однако я узнала об этом от сэра Фрэнсиса Леннокса.
– От сэра Фрэнсиса Леннокса! – в ярости воскликнул Филип. – Слава богу! Это именно тот человек, к которому следует прислушиваться! Боже правый, я задушу его своими руками!
Леди Уинслей подняла брови, умело изображая удивление.
– Батюшки! Так значит, это ложь? Надо же, а мне казалось, что это очень похоже на правду!
Филип побелел от бешенства. Издевательская улыбка Клары, ее насмешливый взгляд – все это вызвало у него почти нестерпимые злость и раздражение.
