– Позвольте мне спросить вас вот о чем, Клара, – снова спокойно заговорил лорд Уинслей. – Если вам, как вы утверждаете, ничего не известно о Вайолет Вер, зачем вы посетили театр «Бриллиант» вчера утром?
Клара бросила на мужа сердитый взгляд.
– А в чем дело? Я хотела забронировать ложу на новый спектакль. Разве в этом есть что-нибудь странное?
На мужа леди Уинслей эти слова, однако, не произвели никакого впечатления.
– Могу я взглянуть на билеты в ложу? – поинтересовался он.
– Я отослала их своим друзьям, – с высокомерным видом ответила ее светлость. – С каких это пор вы решили проверять каждое мое слово?
– Леди Уинслей, – внезапно заговорил весьма энергичным тоном Филип. – Вы можету мне поклясться, что не делали и не говорили ничего такого, что могло бы заставить Тельму покинуть меня?
– О, вот как, значит, она вас
– Клара, Клара, – с упреком в голосе воскликнул лорд Уинслей. – Как тебе не стыдно! Позор!
Ее светлость в ответ довольно расхохоталась.
– Пожалуйста, не устраивайте трагедий! – сказала она. – Это просто смешно! Сэр Филип сам во всем виноват. Конечно, Тельма знает о ваших частых визитах в Театр бурлеска. Я рассказала ей все, что сообщил мне сэр Фрэнсис. Почему она должна была оставаться в неведении? Замечу, что сама Тельма нисколько не против – ей очень нравится мистер Лоример!
Эррингтон почувствовал, что сейчас задохнется от гнева. Он забыл о присутствии лорда Уинслея – в этот момент он забыл обо всем на свете, кроме собственного возмущения.
– Бог мой! – громко вскричал он. – И вы осмеливаетесь говорить такие вещи! Вы!
– Да, я! – хладнокровно отметила леди Уинслей, глядя на него с оттенком презрения. – Осмеливаюсь! А что вы можете мне возразить? – И Клара надменно приосанилась. Затем, повернувшись к мужу, она сказала: – Будьте добры, уведите своего раздраженного друга отсюда, милорд! Я собираюсь отправиться по делам – у меня сегодня утром назначено много встреч. Так что я больше не собираюсь обсуждать весь этот абсурд! Я не виновата в том, что чрезмерное восхищение со стороны сэра Филипа по отношению к Вайолет Вер стало объектом сплетен. Впрочем, его я в этом тоже не виню! Похоже, он просто слишком болезненно все это воспринимает, но что поделаешь – правда есть правда!
И леди Уинслей злобно улыбнулась.
Ради моей матери,
Ради тебя и ее, о Любовь моя!
Мне жаль всех бедных женщин.
Да свершится воля Иисуса,
Честь для всех и бесчестие для всех,
По эту сторону пылающего озера.
Лорд Уинслей не шелохнулся. Сэр Филип молча смотрел на ее светлость. Какой-то таинственный импульс заставил ее встретиться с ним глазами, и все шипы отвращения, которое Эррингтон испытывал к ней в этот момент, вонзились в самый центр ее надменного сердца. Не то чтобы она испытала при этом нестерпимые терзания – вся ее душа ополчилась против него с того самого дня, когда ей впервые сказали о его неожиданной женитьбе. Но его очевидное презрение сейчас вызывало у нее раздражение. В этот момент Клара была как никогда зла на Эррингтона. При этом она ощущала странный триумф, сладость придуманной ею и исполненной мести – она, по крайней мере, на какое-то время разрушила счастье Филипа. Если бы ей еще удалось поколебать его веру в безгрешность жены, злобно подумала ее светлость. Именно с этой целью она высказала свой ядовитый намек на возможную приязнь Тельмы по отношению к Джорджу Лоримеру, но стрела пролетела мимо. Эррингтон слишком хорошо знал чистоту души Тельмы, чтобы испытывать на этот счет хоть малейшие сомнения, и он наверняка поставил бы собственную жизнь на верность Лоримера принципам дружбы. Наконец Филип в достаточной степени овладел собой, чтобы к нему вернулась способность говорить. Глядя на леди Уинслей открытым взглядом, в котором недвусмысленно читалось омерзение, Эррингтон сказал подчеркнуто холодно:
– Ваша светлость кое в чем ошибается. Актриса, о которой здесь шла речь, – жена моего секретаря, мистера Невилла. Они расстались много лет назад. Я бывал у этой женщины исключительно от имени Невилла, и то же самое относится к моим письмам, которые я ей писал. Сэр Фрэнсис Леннокс, видимо, с самого начала знал всю правду – ведь Вайолет Вер на протяжении последних пяти лет была его любовницей!
Последние слова Эррингтон произнес с горечью. На лице леди Уинслей между тем промелькнуло выражение удивления и ужаса.
– Я в это не верю, – сказала она едва слышно.
