Тельма полностью

– Вы верите лжи, которую сочиняет прислуга? – внезапно в ярости выкрикнула леди Уинслей.

– А разве вы не поверили в ложь сэра Фрэнсиса Леннокса, который менее честен, чем любой слуга? – возразил ее муж, и в его голосе появились гневные нотки. – И разве не вы распространили повсюду его выдумки как правду? Однако, что касается вашей горничной, то я тоже усомнился в правдивости рассказанной ею истории. Она заверила меня, что знает, сколько денег вы взяли с собой вчера и с какой суммой вернулись. Еще она сообщила, что единственным местом, которое вы посетили утром, был театр «Бриллиант». Кроме того, она сказала, что, когда пришла телеграмма от Леннокса, которую она видела своими глазами, ей не составила труда сложить вместе два и два. Особенно когда она увидела, как вы читаете купленное вами письмо. Более того… – лорд Уинслей сделал небольшую паузу. – Она слышала кое-какие разговоры между вами и сэром Фрэнсисом, в частности, тот, который состоялся летом во время садовой вечеринки в поместье Эррингтон-Мэнор. Вы называете меня шпионом? Что касается вашего детектива, то вы оплачивали ее работу, точнее, кормили ее и держали около себя, чтобы она поспособствовала удовлетворению вашего тщеславия и залечила раны, нанесенные вашему самолюбию. А тот факт, что она стала информатором, работающим против вас, нисколько не удивителен. Радуйтесь, что ее сведения не угодили в чьи-нибудь более злонамеренные руки, чем мои!

И снова лорд Уинслей сделал небольшую паузу. Его супруга по-прежнему не произносила ни слова, но губы ее нервно дрожали.

– И все же я не хотел во все это верить, – с печалью в голосе продолжил супруг, – пока Эррингтон не пришел ко мне, не продемонстрировал мне то письмо и не поведал обо всех своих несчастьях. Но даже тогда я подумал, что дам вам еще один шанс. Именно поэтому я привел его к вам и задал главный вопрос при нем. Но одного взгляда на ваше лицо мне хватило, чтобы понять, что вы виновны, хотя вы это и отрицали. Честно говоря, мне было бы приятнее, если бы вы во всем признались! Но что об этом теперь говорить? Подлость сделана. Я верю в то, что она не является непоправимой. Конечно же, я считаю, что вам следовало проявить осторожность и получше разузнать, правду ли рассказал вам сэр Фрэнсис Леннокс. Он человек ненадежный, о чем бы ни шла речь. Возможно, вы считали иначе…

Тут лорд Уинслей словно осекся и вгляделся в лицо жены с горестным вниманием.

– Да, Клара, я могу поверить, что вы считали иначе, – но теперь? Неужели вы гордитесь тем, что делили его расположение с… Вайолет Вер?

Ее светлость издала крик отчаяния и закрыла лицо ладонями, и этот жест поразил ее мужа в самое сердце. Когда он снова заговорил, голос его дрожал.

– Да, лучше спрячьте его, Клара! – сдерживая эмоции, произнес он. – Спрячьте это лицо, которое я так любил, эти глаза, которые, как я мечтал, станут солнцем, которое осветит всю мою жизнь! Клара, Клара! Что я могу сказать вам, падшая роза женского племени? Как могу я… – его светлость внезапно склонился над супругой, словно собираясь приласкать ее, но не сделал этого и испустил короткий судорожный вздох. – Вы считали, что я слеп, Клара! – заговорил он теперь совсем тихо. – Не вижу своего бесчестья, вашей неверности. Поверьте мне, если бы вы взяли мое сердце в ладони и капля за каплей выдавили бы из него всю кровь, я и в этом случае не страдал бы больше, чем мне довелось страдать! Почему я так долго молчал? Неважно. Но теперь, теперь, Клара, такая наша семейная жизнь должна кончиться!

Ее светлость отшатнулась от супруга.

– Что ж, тогда покончите с ней! – пробормотала она придушенным голосом. – Делайте что хотите. Можете развестись со мной.

– Да, – задумчиво произнес лорд Уинслей. – Я могу развестись с вами! Как вы понимаете, защититься от этого будет невозможно. Если потребуются свидетели, они найдутся даже среди нашей прислуги. Вы, ответчица по делу, не сможете опровергнуть обвинения, а я как истец выиграю процесс, потому что правда на моей стороне. Вы понимаете это, Клара? Вы, хорошо известный в обществе лидер определенного социального круга, гордая красавица, одна из законодательниц моды, леди, чьему положению в обществе завидуют, – вы станете объектом грубых насмешек юристов. Даже сам судья, вероятнее всего, не удержится, чтобы не поупражняться в пошлом остроумии на ваш счет. Ваши лучшие друзья растерзают ваше имя в клочья. Газеты, описывая ваши делишки, изобразят их в самом дурно пахнущем виде. А честные домохозяйки, читая репортажи о вашем падении с пьедестала, будут благодарить Бога, что они чище и благонравнее вас телесно и духовно. И последнее – но лишь по порядку, но не по важности: подумайте о том, что, когда к вам подкрадется старость и ваша красота увянет, единственным воспоминанием о вас, которое останется у вашего взрослого, возмужавшего сына, станет то, что будет заставлять его краснеть, – память об обесчещенной матери!