– Дайте мне сказать! – сказал Лоример и успокаивающим жестом положил ладонь на плечо Филипа. – Тельма вчера побывала у моей матери и поведала ей, что предыдущим вечером, когда вы уехали, Леннокс, воспользовавшись вашим отсутствием, заявился сюда и стал домогаться ее. Тельме, по сути, пришлось с ним бороться и даже ударить, чтобы освободиться из его объятий. Моя матушка посоветовала ей все вам рассказать. В тот момент Тельма, очевидно, не собиралась уезжать, потому что ответила, что все вам сообщит, как только вы вернетесь в Лондон. И если бы не вмешалась леди Уинслей, то, весьма вероятно, что… эй, вы куда собрались?
Последние слова Лоримера были вызваны тем, что Филип, не слушая больше, бросился к двери.
– За моим кнутом! – последовал ответ.
– Что ж, я одобряю! – заявил Лоример. – Но подождите секунду и послушайте, как все было задумано. Красота Тельмы свела Леннокса с ума. Чтобы заручиться ее расположением, как он рассчитывал, он приписывает вам свою же любовницу, Вайолет Вер, – то, что вы действительно посещали театр «Бриллиант», дало ему для этого возможность. Что же касается участия леди Уинслей во всей этой гнусной истории, то причина его – чисто женская злость из-за того, что вы женились, а также ненависть к той, которая является полной противоположностью ей самой и которой вы отдали свою любовь. Леннокс использовал леди Уинслей как инструмент, и Вайолет Вер тоже, у меня в этом нет никаких сомнений. Все кристально ясно. Случившееся – результат огромного недоразумения, одна из тех крайне неприятных вещей, которые весьма часто разрушают мир и покой самых порядочных, безобидных и ни в чем не повинных людей. Но вина за все это лежит на вас, дорогой мой друг!
– На
– Конечно! У Тельмы душа совершено открытая, прозрачная – вам не надо было ничего держать от нее в секрете, даже если речь шла о мелочах. Она не из тех женщин, которые постоянно находятся «в полной готовности», – не умеет воспринимать жизнь так, как это делает большинство из нас, по-боевому. Она не понимает, что вокруг нее могут быть наушники и шпионы, не готова к предательству, тем более со стороны якобы друзей. Она воспринимает все таким, каким это кажется внешне, не подозревая, что за некоторыми вещами могут скрываться хитроумные и злокозненные замыслы. Жаль, конечно, что дело обстоит именно так, что ей не хватает житейской мудрости и она не видит лжи и коварства так же ясно, как мы все! Но, так или иначе, ваш план верен – сначала встреча с Ленноксом, а затем – поездка следом за Тельмой. Вряд ли она уже успела уехать из Халла – в Норвегию в это время года суда почти не ходят, вы ее перехватите, я уверен.
– Боже правый, Лоример! – внезапно сказал Эррингтон. – Клара Уинслей уже не знает, за что еще ей ухватиться. Вы знаете, что она имела наглость предположить, что вы – не кто-нибудь, а
Лоример покраснел и негромко рассмеялся.
– Надо же, как любезно с ее стороны! Весьма ей обязан! Ну, а как вы к этому отнеслись, Фил?
– Как отнесся! Да вообще никак, – ответил Филип с теплотой в голосе. – Разумеется, я понимал, что эти слова продиктованы исключительно ее злобой, – в той ситуации, в которой Клара находилась, она от ярости готова была сказать все что угодно.
Лоример посмотрел на друга с внезапной нежностью в голубых глазах. А затем снова рассмеялся, хотя и несколько натянуто, и сказал:
– Идите, старина, и в самом деле прихватите с собой кнут! Мы загоним Леннокса в нору. О! А вот и Бритта!
В этот момент в комнату действительно торопливо вошла маленькая горничная – дрожащими губами она спросила, можно ли ей сопровождать сэра Филипа в его поездке в Норвегию.
– Потому что, если вы не найдете фрекен в Халле, вам придется отправляться в Альтен-фьорд, – пояснила Бритта, сложив ладони на переднике, – а вы там без меня не управитесь. Вы не представляете, что такое Норвегия в самый разгар зимы, когда солнце спит. Для того, чтобы передвигаться, вам потребуется северный олень – а ни один англичанин не умеет править северным оленем. И еще, – тут глаза Бритты наполнились слезами, – вы, наверное, не подумали, что во время путешествия фрекен может очень сильно заболеть, и, когда мы найдем ее, может случиться так, что она будет на грани смерти…
Больше Бритта не смогла сдерживаться, и из самой глубины ее честного любящего сердца вырвались громкие рыдания.
– Не говорите, не говорите так, Бритта! – горячо возразил Филип. – Я этого не вынесу! Конечно же, вы поедете со мной! Я не оставлю вас здесь ни за что на свете! Подготовьте все необходимое …
С этими словами Эррингтон стал с лихорадочным нетерпением рыться на одной из боковых книжных полок, пока не нашел железнодорожное расписание, которое, оказывается, искал.
– Так, вот. Есть поезд, который отправляется до Халла в пять утра. Мы поедем на нем. Скажите Моррису, чтобы упаковал мой складной саквояж, а вы доставьте его на железнодорожную станцию Мидлэнд сегодня днем. Вы меня понимаете?
