– Вы только что сказали что-то о пешей похоронной процессии, – внезапно произнес Лоример. – Эта группа людей выглядит очень похожей именно на нее.
Эррингтон ничего не ответил – он был одержим решимостью покарать и всерьез опозорить сэра Фрэнсиса.
«Я выгоню его с треском из всех клубов! – возмущенно думал он. – Даже люди из его окружения будут знать, какой он лжец. И, если смогу, постараюсь сделать так, чтобы он больше никогда и нигде не смел поднять головы!»
Полностью погруженный в эти мысли, Филип не замечал ничего, что происходило на улице. Последние слова Лоримера он едва расслышал. Поэтому был весьма удивлен и захвачен врасплох, когда им с Лоримером пришлось остановиться перед самой дверью ювелира, арендодателя Леннокса, а двое полицейских стали расчищать в толпе проход, негромко повторяя:
– Отойдите в сторону, джентльмены, пожалуйста! Посторонитесь немного.
Тем самым полисмены освобождали дорогу для четверых мужчин, несущих, как теперь стало ясно, деревянные носилки, накрытые простыней, под которой лежало нечто, по форме напоминающее человеческое тело.
– Что здесь происходит? – спросил Лоример, чувствуя, как по коже его, когда он задал этот простой вопрос, побежали мурашки.
Один из полицейских довольно охотно ему ответил:
– Несчастный случай, сэр. Сильно пострадал джентльмен. На вокзале Чаринг-Кросс он попытался вскочить в поезд, который уже тронулся. Ему зажало ногу, он упал под колеса, после чего его какое-то время волокло по земле. Врач говорит, что он не выживет, сэр.
– Кто он – как его имя?
– Его фамилия Леннокс, сэр, – по крайней мере, так указано на его карточке. Адрес указан именно этот. Как я понимаю, это сэр Фрэнсис Леннокс.
Эррингтон издал короткое восклицание ужаса. Как раз в этот момент из своего магазина вышел ювелир с весьма озадаченным видом и поднятыми руками.
– Несчастный случай? Боже правый! – воскликнул он. – Сэр Фрэнсис! Наверх, несите его наверх! Вам надо было обойти вокруг здания, к частному входу. Нельзя, чтобы его видели в магазине, – он распугает всех моих клиентов. Сюда, проходите пожалуйста! Проходите как можно скорее!
Процессия оказалась в здании. Изувеченное тело осторожно понесли между полированными стеклянными прилавками, на которых были выставлены роскошные украшения всевозможных цветов, размеров и форм, предназначенные для сильных мира сего. Медленно, шаг за шагом, носилки подняли на верхний этаж. Там, в шикарных апартаментах, обставленных почти с женской элегантностью, пострадавшего сняли с носилок и положили на бархатный диван, убрав с него последний номер газеты «Истина» и два романа Золя, чтобы на освободившееся место уложить голову несчастного, находившегося без сознания.
Эррингтон и Лоример стояли в дверях, оцепенев от внезапности случившегося, – они почти механически последовали за теми, кто нес пострадавшего наверх. Теперь они вместе с остальными наблюдали за тем, как врач, находившийся среди присутствовавших, осторожно снял простыню, накрывавшую лицо пострадавшего, обнажив его для всеобщего обозрения. Был ли это сэр Фрэнсис? Можно ли было считать это окровавленное, изуродованное месиво тем щеголеватым денди, каким всегда представал сэр Фрэнсис? Эррингтон вздрогнул и отвел взгляд от чудовищно изувеченного лица, уже почти мертвого в своей застывшей неподвижности. Наступила напряженная тишина. Врач наклонился над телом, осторожно и с явным знанием дела потрогал его в одном месте, в другом. Закончив осмотр, он слегка отпрянул и с безнадежным видом покачал головой.
– Ничего нельзя сделать, – прошептал он. – Абсолютно ничего!
В этот момент сэр Фрэнсис внезапно пошевелился, застонал и открыл глаза. Взгляд их был ужасен – в них стояла боль и что-то еще, сильнее, чем боль, – страх, панический страх, который, казалось, превосходил по силе телесные мучения.
Сэр Фрэнсис страдальчески уставился на окружавшие его лица – незнакомые, да он и не узнал бы никого из знакомых, даже если бы они оказались среди собравшихся вокруг дивана. В глазах его стоял вопрос – кто эти люди? Что происходит? Что означает то, что он видит? Смерть? Нет, нет! Мозг сэра Фрэнсиса бешено работал. Смерть? Что есть смерть? Темнота, чернота, уничтожение, нечто ужасное, невообразимое! Господи! Нет, он не умрет! Господи!
– Лежите спокойно! – сказал врач с сочувствием в голосе.
Сэр Фрэнсис его не услышал. Он боролся с телесной болью, и от усилий пот крупными каплями выступил у него на лбу. Затем он попытался приподняться, хватая ртом воздух, и затравленно огляделся, словно зверь, попавший в ловушку.
– Дайте мне бренди! – едва слышно пробормотал он, задыхаясь. – Скорее, скорее! Вы что же, собираетесь позволить мне умереть как собаке? Черт бы вас всех побрал!
