Бритта с готовностью кивнула и отправилась заниматься сборами. Между тем Филип, находящийся в состоянии крайнего нервного возбуждения, бросился к Невиллу, чтобы дать ему перед отъездом кое-какие инструкции, а также прихватить кнут.
Лоример, на несколько минут оставшийся в одиночестве, уселся на легкий стул и принялся с рассеянным видом листать лежащие на столе газеты. Однако мыслями он был очень далеко. В какой-то момент он прикрыл глаза ладонью, словно свет лампы слишком сильно резал их. Когда же он отнял от лица ладонь, его ресницы были мокры от слез.
– Какой же я дурак! – с раздражением пробормотал он. – Ах, Тельма, Тельма, дорогая! Как бы мне хотелось отправиться вслед за вами, найти и утешить вас! Бедная, нежная, решительная душа! Уехать вот так, подумав, что вы нежеланны… Вы – нежеланны! Бог мой! Если бы вы только знали, до какой степени вы желанны по крайней мере для одного мужчины, который стал тосковать по вам с того самого момента, когда впервые увидел ваше прекрасное лицо! Почему я никак не могу вырвать вас из сердца, почему не могу полюбить кого-нибудь еще? Ах, Фил! Добрый, щедрый, правильный старина Фил! Он ни о чем не подозревает.
Лоример встал и беспокойно заходил взад-вперед по комнате.
– Ясно, что мне вообще не следует быть здесь, – я должен уехать из Англии, причем надолго, до тех пор, пока не совладаю с собой. Вопрос, однако, в том, удастся ли мне это хоть когда-нибудь. Сигурд был умный парнишка, он сумел найти простой способ уйти от всех этих проблем. Ну, предположим, что я последую его примеру. Нет – для здравомыслящего человека это трусость, хотя, возможно, это был бы выход!
Джордж ненадолго остановился с задумчивым выражением на лице.
– Так или иначе, – произнес он почти неслышно, – я не могу оставаться здесь и дожидаться ее возвращения. Я просто не доверяю себе – еще скажу какую-нибудь глупость. Я знаю, так и будет! Вот что, отвезу-ка я мою матушку в Италию – она как раз хочет туда поехать. А потом останусь там с Лавлейсом. Это будет неплохая смена обстановки – я смогу как следует побороться с собой. Вдруг все же удастся каким-то чудом одержать победу над чувствами! Хорошо, конечно, когда есть возможность прикончить соперника в схватке, но вот вопрос – может ли человек убить свое внутреннее я, мрачное, недовольное, себялюбивое? И если не может, хорошо это или плохо?
Лоример собирался как следует подумать над этим, но тут в комнату вошел Эррингтон, собранный для путешествия и с кнутом в руке. За последние несколько минут его воображение нарисовало ему несколько страшных картин, изображающих в преувеличенном виде все те ужасы, с которыми должна столкнуться Тельма по дороге в Альтен-фьорд. В результате Филип пришел в состояние исступленного раздражения и тревоги.
– Пойдемте, Лоример! – вскричал он. – Нельзя терять времени! Бритта знает, что делать – она встретит меня на станции. Я не могу больше ни минуты оставаться в этом проклятом доме – мне нечем дышать. Пойдемте же скорее!
Выскочив в вестибюль, он приказал Моррису вызывать кеб. Затем, дав верному старому слуге последние инструкции, обменялся рукопожатием с Невиллом, который, стоя у двери с печальным лицом, наблюдал за отъездом своего патрона, и шагнул за порог. Кеб с Эррингтоном и Лоримером быстро покатил в сторону жилища Фрэнсиса Леннокса. Однако, выехав на Пиккадилли, экипаж, попав в плотный поток транспорта, вынужденно замедлил ход настолько, что Филип, чье нетерпение нарастало с каждой секундой, не смог этого выдержать.
– Боже правый! Мы движемся со скоростью пешей похоронной процессии! – пробормотал он. – Послушайте, Лоример, давайте выйдем! Остаток пути мы можем пройти пешком.
Мужчины приказали кебмену остановиться, расплатились и быстро зашагали вперед. Эррингтон при этом то и дело с силой сжимал в кулаке рукоятку своего замечательного кнута, который он держал в одной руке с тростью параллельно ей, дабы не привлекать излишнего внимания.
– Трус и лжец! – бормотал он себе под нос, думая о человеке, которого собирался примерно наказать. – Он заплатит за свой подлый обман – клянусь богом, еще как заплатит! Много пройдет времени, прежде чем он в следующий раз решится показаться на людях!
Затем Филип обратился к Лоримеру:
– Он наверняка будет кричать: «Полиция! Полиция!» И постарается выскочить в дверь. Встаньте около нее и прислонитесь к ней спиной, Лоример! Мне все равно, какую сумму штрафа мне придется заплатить, но я должен отделать его как следует!
– Хорошо! – ответил Лоример.
Мужчины еще больше ускорили шаг. Когда они приблизились к апартаментам над модным ювелирным магазином, которые снимал сэр Фрэнсис Леннокс, они обратили внимание на небольшую процессию, которая двигалась прямиком к ним с противоположной стороны. Четверо мужчин несли что-то, двигаясь преувеличенно осторожно и плавно. Процессия была окружена толпой мальчиков и мужчин, на чьих лицах лежала печать торжественной мрачности и испуганного интереса. Возглавляли процессию двое полицейских, шагавших медленно и с очень серьезным видом.
