– Бедная женщина! – сказал со вздохом Сэнди и покачал головой. – За несколько часов до смерти она порвала свое завещание, в которое был вписан Христианский благотворительный фонд, и стала думать о том, чтобы оставить весь свой хлам Фонду распространения знаний о Библии среди язычников, – но так и не успела осуществить свое намерение. Она отошла тихо и безропотно, словно заснувшая лань. И, поскольку завещания в итоге не оказалось, деньги достались мне, как ближайшему живому родственнику. Если ее дух наблюдает откуда-нибудь за происходящим на земле, должно быть, ему не по вкусу то, что все отошло мне после всех ее проклятий в мой адрес!
– И сколько же тебе досталось? – с улыбкой поинтересовался Лоример.
– Тысяч семьдесят или около того, – беззаботно ответил Макфарлейн.
– Отлично, Мак! – тоже с улыбкой сказал Эррингтон, стараясь сделать вид, что тема разговора его интересует. – Ты вы, значит, теперь богаты? Поздравляю вас!
– Богатство – это путы, – с претенциозным видом заявил Макйфарлейн, – путы и опасный соблазн для души и тела! – После этих слов шотландец рассмеялся и потер руки, а затем с искренним интересом в голосе спросил: – Кстати, как поживает леди Эррингтон?
– Очень хорошо, – торопливо ответил Филип, быстро переглянувшись с Лоримером, который все понял на лету. – Как раз сейчас она уехала погостить к друзьям. Я присоединюсь к ней сегодня днем.
– Жаль, что ее нет, – сказал Сэнди с разочарованным видом. – Что ж, я повидаюсь с ней, когда она вернется. Как долго ее не будет?
– Недолго – всего несколько дней, – сказал Эррингтон, и из его груди вырвался невольный вздох.
«Всего несколько дней! – подумал он. – Боже милостивый! А что, если я приеду и обнаружу ее мертвой?» – в очередной раз мелькнуло в голове у Филипа.
Макфарлейн заметил печальное выражение его лица, но предусмотрительно не стал никак это комментировать, удовлетворившись словами:
– У тебя жена, какую стоит иметь, – полагаю, ты и сам об этом знаешь. Я был бы рад засвидетельствовать ей свое почтение, как только она вернется. У меня есть ваш адрес, Эррингтон, – возьмете мой?
С этими словами Сэнди выручил Филипу небольшую визитную карточку, на которой карандашом был записан номер дома в лондонском Ист-энде. Филип взглянул на адрес с некоторым удивлением.
– Это там вы живете? – спросил он, подчеркнув свое удивление голосом.
– Да. Это самое дешевое съемное жилье, которое мне удалось найти в той округе. Женщина, его хозяйка, вполне приличного вида.
– Но с вашими деньгами, – возразил Лоример, который также заглянул в визитку, – меня удивляет такой выбор жилища. Мой дорогой, вы
В глубоко посаженных решительных серых глазах Макфарлейна появилось задумчивое выражение.
– Да, я знаю, отлично знаю, – сказал он, отвечая на вопрос. – Это место, где концентрируются нищета, голод и преступность всех мастей. Там я нахожусь в самом центре всего этого – и именно там я хочу быть. Видите ли, с самого начала предполагалось, что я стану священником. То есть одним из тех степенных, неторопливых в движениях упитанных людей, которые вещают с кафедры проповедника о предначертаниях судьбы, первородном грехе и прочих подобных вещах, то есть занимаются пустой болтовней, от которой нет никакого толку ни одному человеку на свете. Если бы я занимался этой профессией, то, не сомневаюсь, с семьюдесятью тысячами моей тетушки мог бы вести комфортную и респектабельную жизнь эгоистичного человека, честно вступившего на путь весьма достойной, но совершенно бесполезной карьеры…
– Бесполезной? – с явной подковыркой перепросил его Лоример. – Вот что, Мак, будь поосторожнее! Служитель Господа – и бесполезный!
