– Я полагаю, в этом мире очень мало настоящих служителей Господа, – задумчиво сказал Макфарлейн. – Большинство священников занимаются устройством собственных дел и вообще не думают ни о Христе, ни о Будде. Говорю вам, до нашей поездки в Норвегию у меня в голове все было шиворот-навыворот. Благодаря старому язычнику я перестал постоянно думать о деньгах. Он в этом смысле заслуживает куда большего уважения, чем многие из так называемых христиан. А что до его дочери – голубые глаза этой красавицы заставили меня испытать стыд за самого себя. Почему? Да потому, что я почувствовал, что, будучи священником официальной церкви, я стану лицемером, насквозь лживым, хотя и очень благоразумным человеком с нечистой совестью и не буду близок к реальным людям. Да-да, Эррингтон, есть в вашей жене что-то такое, что заставляет других людей подумать, прежде чем солгать. В общем, глядя на ее лицо и слушая разговоры ее старика фермера, я понял, что не смогу быть обыкновенным священником и что мне придется следовать Ветхому Завету в соответствии с тем, как я его понимаю. Сначала я решил, что буду работать за границей в качестве миссионера, но потом вспомнил про местных дикарей и решил в первую очередь заняться ими. А тут как раз очень кстати подоспели денежки моей тетки. В общем, я решил, что буду жить максимально экономно, а львиную долю средств тратить на нужды лондонских язычников. И будет самым правильным делать это, пока я жив, чтобы самому за всем присматривать. Я много раз видел, как человек хочет оставить свои земные богатства бедным, поскольку невозможно взять их с собой в могилу. Но в итоге получается так, что все каким-то чудесным образом тает, просачиваясь сквозь пальцы всяких «секретарей» или «распорядителей» какого-нибудь фонда, и тем, для кого предназначались деньги, не достается ничего. Не надо думать, что я ограничусь только проповеднической деятельностью в Ист-Энде, – этого там уже и так хватает с избытком. Бедняжка, у которой я арендовал помещение, в течение трех дней маковой росинки во рту не держала – пока я не заявился к ней и не поразил ее до глубины души, сняв ее комнаты и заплатив ей авансом. Она меня так благословляла, что, если бы вы это услышали, вы бы решили, что я в самом деле какой-нибудь святой. Как раз незадолго до моего визита у нее побывал какой-то «добрый» викарий и вместо обеда всучил ей религиозную брошюру. Понимаете, я хочу с самого начала стать для этих людей
– Какой же вы хороший человек, Мак! – сказал Эррингтон, внезапно увидев своего грубоватого шотландского приятеля со странным акцентом в совершенно ином свете.
Макфарлейн даже покраснел от смущения.
– Чепуха, ничего подобного! – несколько нервно воскликнул он. – В конце концов, это чистой воды эгоизм – ведь я, по сути, целыми днями получаю наслаждение. Вчера ночью я нашел маленького увечного парнишку, который один сидел в сточной канаве и жевал картофельную шелуху. Я взял его и отвел к себе в комнату – он молча таращился на меня и мигал глазищами, словно сова. Там я угостил его тарелкой похлебки, а потом дал заесть имбирной коврижкой. Мой бог! Вы бы видели, как этот парнишка смеялся от радости. Это было поинтересней, чем смотреть спектакль в театре из ложи в бельэтаже, билет в которую стоят десять гиней.
– Святой боже, Сэнди, ну вы и молодец! – воскликнул Лоример, смеясь, чтобы скрыть более тонкие эмоции. – Я и понятия не имел, что вы, оказывается, такой.
– И я тоже, – просто сказал Макфарлейн. – Я никогда не задумывался о проблемах других людей, да что там, я даже никогда на раздумывал о содержании Ветхого Завета до того момента, как увидел вашу супругу, Эррингтон. – Макфарлейн передохнул минутку, а затем мрачно добавил: – Да, мне часто казалось, что она настоящий, живой ангел. И мне всегда хотелось заняться чем-то полезным, стоящим – с тех самых пор, как я с ней познакомился.
– Я скажу ей об этом, – сказал бедный Филип, испытывая боль в сердце от тоски по любви всей своей жизни, хотя на губах его в этот момент и играла улыбка. – Ей будет приятно это услышать.
Макфарлейн снова покраснел, словно стеснительный школьник.
– О, я даже не знаю, стоит ли, – сказал он торопливо. – Но она в любом случае замечательная женщина. Кстати, – резко поменял он тему, – вы слышали последние новости о преподобном Дайсуорси?
Эррингтон и Лоример ответили отрицательно.
Макфарлейн засмеялся, и его глаза блеснули.
