– Пойдемте отсюда, – сказал он. – Давайте отправимся куда-нибудь, где мы сможем поговорить. Вон там я вижу пожилого человека, который готов убить любого члена клуба, если тот произнесет хоть слово даже шепотом. Давайте не будем будить его гнев. Вы ведь знаете, мы все здесь литераторы и продаем свои произведения. У каждого есть специальное место, где он сортирует свой товар – покрытые плесенью апельсины, кислые яблоки и несъедобные орехи. Мы их полируем до глянца, чтобы все это выглядело соблазнительно для публики. Дело это серьезное, и мы терпеть не можем, когда кто-нибудь смотрит, как мы расставляем яблоки самой соблазнительной стороной к покупателю и бросаем апельсины в кипяток, чтобы они казались более крупными и спелыми! Мы любим творить свой обман в тишине и в одиночестве.
Бо повел друзей в курительную комнату – и там с большим удивлением и тревогой узнал историю об отъезде Тельмы.
– Наивный мальчик! – сказал он мягко, похлопав Филипа по плечу. – Как вы могли быть таким глупцом, чтобы подумать, будто ваши неоднократные визиты к Вайолет Вер, неважно, по какому поводу, не потянут за вами шлейфа скандала! Полагаю, вы даже не представляли, насколько это компрометирует вас.
– Он никогда не говорил мне об этом ни слова, – вставил Лоример, – в противном случае я бы объяснил, что думаю по этому поводу.
– Ну конечно! – воскликнул Лавлейс. – И – простите меня – какого дьявола вы не предоставили своему секретарю возможность самому разбираться с домашним дрязгами?
– Он слишком надломлен, – сказал Эррингтон. – Это слабый, безнадежно раздавленный, сраженный горем человек. Я решил, что смогу помочь ему…
– Понимаю! – сказал Бо, дружески глядя на Филипа. – Вы прекрасный человек, Эррингтон, но вам не следует быть таким импульсивным и действовать, подчиняясь первому порыву. Теперь, полагаю, вы хотите пристрелить Леннокса – но этого сделать нельзя, во всяком случае, в Англии.
– Это вообще сделать невозможно, – мрачно сказал Лоример. – Он мертв.
Бо Лавлейс даже отшатнулся от изумления.
– Мертв! Не говорите так! Как же, ведь он еще вчера вечером обедал в «Критерионе» – я его там видел.
Друзья коротко рассказали Лавлейсу о происшедшем несчастном случае и его фатальных последствиях.
– Он умер ужасной смертью, – тихо сказал Филип. – Я до сих пор не могу прийти в себя. Передо мной так и стоит его изуродованное, искаженное болью лицо.
Лавлейс если и был шокирован, то лишь слегка. Он знал Леннокса слишком хорошо и презирал слишком сильно, чтобы испытывать сожаление по поводу его внезапной смерти.
– Неприятный исход для такого человека, – заметил он. – Совсем не эстетичный. А вы, значит, собирались наказать его?
– Взгляните! – Филип продемонстрировал лошадиный кнут. – Я носил это с собой целый день. Жаль, что я не бросил его где-нибудь на улице. Но, если бы я это сделал, кто-нибудь наверняка подобрал бы его и вернул мне.
– Вот если бы это был бумажник с деньгами внутри, вы могли бы не сомневаться, что никогда больше его не увидите, – рассмеялся Бо. – Ладно, давайте-ка его сюда. – Лавлейс завладел кнутом. – Подержу его у себя до вашего возвращения. Значит, вы отправляетесь в Норвегию сегодня?
– Да. Если смогу. Но сейчас зима, так что возможны самые разнообразные сложности. Боюсь, добраться до Альтен-фьорда в это время года – непростая задача.
– Почему бы вам не воспользоваться вашей яхтой и не избежать зависимости хотя бы от части препятствий? – предложил Лавлейс.
– Мне не повезло, она в ремонте! – с отчаянием в голосе ответил Филип. – Яхта будет готова к выходу в море только через месяц. Нет, я должен попытаться использовать свой шанс во что бы то ни стало. Возможно, мне удастся перехватить Тельму в Халле – я очень на это надеюсь.
– Не унывайте, мой мальчик! – сочувственно сказал Бо. – Все будет хорошо, надейтесь на это! Ваша жена добрая, благородная, разумная женщина. Когда она поймет, что произошла досадная ошибка, я не знаю, какое чувство будет доминировать в ее душе – счастье по поводу того, что все разрешилось, или сожаление из-за того, что она все не так поняла. А теперь давайте выпьем кофе.
Лавлейс сделал заказ проходящему мимо официанту. В тот самый момент, когда он это сделал, какой-то джентльмен с приятным лицом и улыбкой на губах, державший руки за спиной и тоже проходивший по залу, с подчеркнутой вежливостью кивнул Бо, а затем последовал дальше. Бо ответил ему столь же учтивым поклоном.
