Тельма полностью

– Послушайте, Джордж, – я думал, что найду вас здесь, когда мы вернемся из Норвегии. Я полагал, знаете ли, что вы захотите поприветствовать Тельму!

Лоример рассмеялся.

– Мой дорогой друг, я вам буду не нужен! Позвольте мне объяснить вам ситуацию. Видите ли, на мне лежит долг – вывезти мою матушку из Лондона на зиму.

– Вот именно! – согласился Лавлейс, который внимательно наблюдал за Лоримером, пока тот говорил. – Не лишайте пожилую леди возможности погреться на южном солнце, Эррингтон! Лоример тоже хочет немножко привести себя в порядок – он выглядит нездоровым. Считаю этот вопрос решенным. Послезавтра мы встретимся на вокзале Чаринг-Кросс. Утром с приливом отходит экспресс – никогда не отправляйтесь через Ла-Манш ночью, если у вас есть возможность выбирать.

Мужчины еще раз пожали друг другу руки и расстались.

«То, что планирует этот молодой человек, – лучшее, что он может сделать в текущей ситуации! – подумал Лавлейс, возвращаясь в читальную комнату клуба и думая о Лоримере. – Чем скорее он уедет отсюда, сменит обстановку, тем лучше – иначе он надорвет себе сердце, страдая по красавице Тельме. Боже правый! Каждый раз, когда в разговоре упоминалось ее имя, у этого молодого человека глаза становились, словно у раненого животного. Он в самом деле сильно мучается!»

Сев, Лавлейс принялся размышлять.

«Интересно, что я могу для него сделать? – думал он. – Я полагаю, ничего. Когда речь идет о такой любви, ничем помочь нельзя. И это жаль – очень жаль! Я не знаю ни одной женщины, которая могла бы произвести на него впечатление. Никакая итальянская красавица ему никогда не понравится». Тут Бо на время прервал свои размышления, и лоб его над красивыми широкими бровями покраснел – в воображении литератора возникло ослепительно прекрасное, врезающееся в память лицо с влажными темными глазами, обрамленное пышными темными волосами.

– Если только он не увидит Анджелу, – пробормотал Лавлейс негромко себе под нос. – А он ее не увидит, и потом – Анджела любит меня.

После этого его размышления приняли особенно приятный характер, судя по выражению лица писателя. Нежная страсть вовсе не была чужда Бо – у него самого вспыхнул небольшой роман, яркий и красивый, как летний день. Но он решил, что Лондон с его страстью к сплетням, скандалам и любопытством прессы к чужой личной жизни, учитывая популярность Бо как литератора, будет проявлять слишком много внимания к этим деталям его жизни и описывать их в совершенно искаженном и некорректном виде. А потому он решил не давать Лондону проникать в эти свои частные тайны. До сих пор ему это удавалось, и он надеялся, что так будет и в дальнейшем.

Тем временем, пока он сидел в блаженном покое и задумчивости, делая вид, что читает газету, хотя мысли его витали где-то очень далеко, Эррингтон и Лоример прибыли на станцию Мидлэнд. Бритта уже ждала там с багажом. Она испытывала радостное возбуждение. Ее настроение улучшилось, когда у нее появилась возможность вскоре снова увидеть хозяйку. Возможно, предвкушала она, ее удастся застать еще в Халле – тогда им с Филипом вообще не пришлось бы ехать в Норвегию. К платформе подошел поезд, билеты были куплены, и сэр Филип вместе с Бриттой вошли в купе первого класса. Лоример остался стоять на перроне, сложив руки и опершись локтями на окно вагона, и принялся радостно болтать.

– Вы ее наверняка найдете, Фил, я в этом не сомневаюсь! – заявил он. – Думаю, очень возможно, что ей пришлось остаться в Халле. Ну, а в худшем случае, Бритта, если возникнет такая необходимость, будет для вас проводником в Норвегии. Ее ничто не устрашит!

И Джордж дружелюбно кивнул маленькой девушке, к которой вернулись ее розовый цвет лица и веселый блеск глаз благодаря надежде вскоре воссоединиться со своей любимой фрекен. Паровоз дал предупреждающий свисток. Филип высунулся из вагона и тепло пожал другу руку.

– До свидания, старина! Я напишу вам в Италию.

– Хорошо. Только обязательно! И передай от меня привет Тельме!

Филип улыбнулся и пообещал выполнить эту просьбу. Состав начал двигаться – сначала медленно, потом все быстрее. Затем с лязгом, окруженный облаками пара, он выехал со станции, миновал, извиваясь, словно большая черная змея, несколько арок и вскоре пропал из виду. Лоример, оставшись на платформе один, грустно посмотрел поезду вслед. На душе его лежала тяжесть неразделенной любви, которую он не мог как-либо обнаружить или высказать. И когда он наконец перестал смотреть в том направлении, куда уехал поезд, и отвернулся, в душе его снова и снова зазвучали те пронзительные слова, которые он слышал под соснами Альтен-фьорда. Их произнес Сигурд. Какими же точными и безжалостно правдивыми она показались Джорджу сейчас!

«Хорошие вещи случаются у других – но для вас небеса пусты!»