Разочарование за разочарованием ожидали Эррингтона в Халле. К сожалению, ни ему, ни Бритте не было известно о существовании доброго норвежца Фридхофа, владельца гостиницы, который помог Тельме уехать. Все их настойчивые и обеспокоенные расспросы о ней не дали никакой информации. Мало того, ни одно судно в ближайшее время не отплывало в Норвегию – даже китобойное или рыболовное. Через неделю, может, позже, в Осло отправлялся пароход – Эррингтону, который буквально сходил с ума от нетерпения, ничего не оставалось, как дожидаться его. Он прочесывал улицы Халла, пристально разглядывая всех светловолосых женщин, которые попадались ему на пути, в надежде, что Тельма встретится ему случайно и протянет к нему руки. Он написал Невиллу и попросил пересылать ему все письма, которые могли прийти на его имя в его отсутствие, и с каждой почтой ждал послания от Тельмы, но его все не было. Чтобы хоть немного отвлечься, он написал жене длинное письмо, в котором все объяснил и рассказал, как горячо он любит и обожает ее и что теперь собирается приехать в Альтен-фьорд, чтобы воссоединиться с ней. Письмо заканчивалось страстными заверениями в том, что он испытывает по отношению к ней прежние чувства и продолжает хранить ей верность. Сделав это, Эррингтон немного успокоился, правда, он еще не осознал, что сам вполне мог прибыть к цели своего путешествия раньше, чем туда дойдет письмо. Потянулись серые, мучительные дни. Прошла неделя, и наконец пароход, направлявшийся в Осло, отплыл. После путешествия по очень бурному морю Филип и Бритта высадились на берег в городе.
Там Эррингтон выяснил, что за день до их прибытия какое-то судно отправилось к Северному мысу, а следующее будет лишь через две недели. Ругая свое невезение, он решил добираться до Альтен-фьорда по суше и приступил к необходимым приготовлениям. Те, кто хорошо знал Норвегию, пытались отговорить его от этой отчаянной идеи. Чем дальше на север, говорили они, тем больше опасность – тем более что погода даже для Норвегии стояла исключительно суровая. Всю страну укрывал глубокий снег, преодоление которого представлялось очень трудным. Сделать это можно было только на легких открытых санях либо на
Но Эррингтон не хотел ничего слышать о дальнейших проволочках. С каждым часом его поведение становилось все более тревожным, добавляя ему все новые поводы – реальные или мнимые – для беспокойства. Оказавшись в Норвегии, он просто не находил себе места. Мысль о том, что Тельма может быть больна, находиться при смерти или что она вообще уже мертва, все сильнее овладевала им. Эти его страхи легко передавались Бритте, которая также испытывала сильнейшее нетерпение. Вскоре они оба приняли решение о том, что у них есть все необходимое для путешествия по суше, и выступили в путь по темным просторам Севера, покрытым снегом и льдом, которые, чем дальше они уходили, становились все белее, небеса над ними все темнее и темнее, и окружающее их пространство – все безмолвнее. Время от времени в небе возникали яркие всполохи северного сияния. Высокие, с заснеженными ветвями, почти лишенные хвои сосны стояли вокруг словно лесные призраки, время от времени роняя мелкие льдинки, словно замерзшие слезы. Луна казалась сделанной не из серебра, а из стали, и заливала все вокруг морозным сиянием, делая окружающий пейзаж еще более мрачным. Бритта, завернувшись по самый подбородок в меха, направляла движение странно выглядящих, чем-то похожих на эльфов оленей, чьи рогатые головы отбрасывали на снежную белизну длинные искривленные тени. Филип, сидя позади девушки, нервно и нетерпеливо подгонял ее, прислушиваясь к мягкому оленьему топоту, звяканью колокольчиков на их сбруе и шипению полозьев по искрящемуся снегу.
