– Ага, ага, – со вздохом произнес кто-то другой. – А ведь кому-то придется пройти под ней, хочет он этого или нет. Это уж примета верная!
– Это точно! – нестройным, приглушенным хором согласились все остальные. Голоса их прошелестели, словно очередная волна, накатившаяся на берег.
Пока они говорили, сказочный мост в небе распался на части и исчез. Великолепное северное сияние быстро погасло, и в течение каких-то нескольких мгновений все окружающее снова погрузилось в темноту.
Казалось, что сейчас полночь, однако часы показывали четыре утра. Мрачно было в Альтен-фьорде, однако в расположенной неподалеку деревеньке Тальвиг сгустился еще больший сумрак. Там царило отчаяние, в этом продуваемом всеми ветрами местечке, ничем не защищенном от лютого холода, где жители страдали от нищеты и пребывали словно бы в физическом и умственном оцепенении под влиянием длинной, холодной и темной зимы. Они лишь в самых крайних случаях выходили из своих жалких жилищ на улицу – в основном для того, чтобы набрать или заготовить дров. В это время в Норвегии, в местностях, расположенных за полярным кругом, еще владычествуют старые, прежние боги – так бывает, когда, несмотря на настойчивую, порой фанатичную приверженность местного населения самым строгим формам христианства люди все же почти бессознательно возвращаются к верованиям предков. Рассевшись вокруг очагов, в которых горят сосновые поленья, они тихо рассказывают друг другу древние легенды, повествующие о героях былых времен. В моменты, когда они прислушиваются к завываниям шквалов вокруг их хижин, до них порой еще доносятся дикие боевые крики валькирий, проносящихся где-то рядом на своих черных, как вороново крыло, конях с развевающимися на ветру волосами.
В день появления Арки Смерти, как местные жители назвали именно эту форму северного сияния, это природное явление произвело на жителей Тальвига сильное впечатление. Когда сияние погасло, некоторые из них, несмотря на пронизывающий холод, остались в дверях своих хижин. Они принялись разглядывать сани, которые стояли рядом с одной из хижин, находившейся немного в стороне, – было очевидно, что в них собирался куда-то отправиться тот или те, кто находился внутри этой хижины. Копыта запряженных в сани оленей не оставляли отпечатков на затвердевшем снегу. Время от времени животные встряхивали головами, и тогда колокольчики, подвешенные к их сбруе, мелодично позвякивали. Однако в остальном они вели себя очень терпеливо. Оленями правил совсем молодой лапландец – некрасивый, похоже, отставший в развитии парень, с головы до ног укутанный и обутый в одежду и обувь из звериных шкур.
Сани в самом деле привлекли внимание и любопытство – местные смотрели на них не только с интересом. Они еще и думали о том, не принадлежат ли эти нарты страшному фермеру, Олафу Гулдмару? И не навлечет ли лапландец, весьма услужливый парнишка, которого хорошо знали в Тальвиге, на себя какую-нибудь страшную беду, пребывая рядом с собственностью таинственного язычника и прикасаясь к ней? Кто мог это сказать? Даже сами олени могли находиться под влиянием злых духов. Они, кстати, казались намного более ухоженными и красивыми, чем обычные северные олени. Да, многим казалось, что даже в их внешнем виде было что-то сверхъестественное! Об этом ошеломленные, плохо соображающие сонные жители Тальвига негромко переговаривались друг с другом, выглядывая из дверей своих убогих жилищ.
– Странная штука, – сказал какой-то мужчина, – такая богобоязненная женщина, как Ловиса Элсланд, позвала к себе такого злодея в то время, когда сама находится на смертном одре.
– Да, довольно странно, – ответил его сосед, раскуривая трубку и одновременно сбивая несколько сосулек, свисающих с крыши его домика. – Но, возможно, это для того, чтобы проклясть его вечным проклятием.
– Она занималась этим всю жизнь, – сказал первый собеседник.
– Это правда! Она была верной слугой Господа. В другом мире с ней все будет в порядке – и смерть ее будет легкой.
– А Арка Смерти сияла для нее? – спросила какая-то старуха, неожиданно высунув голову, закутанную в красный шерстяной капюшон, из низкого дверного проема, через который на снегу отражались языки пламени, горевшего в очаге.
Мужчина, произнесший предыдущую реплику, торжественно покачал головой.
– Арка Смерти еще никогда не появлялась ради христианина, – мрачно сказал он. – Нет! В завывании ветра есть еще какой-то знак. Мы его не видим, но он придет – должен прийти! Этот знак никогда не обманывает.
Наконец, устав наблюдать за стоящими санями и ничего не делающим лапландцем, мужчина попятился обратно в свой домишко и закрыл дверь, отсекая темноту и злой ветер.
Соседи последовали его примеру, и, если не считать еще двух-трех дверей, в которых виднелись отсветы очагов, можно было бы подумать, что в поселке давным-давно никто не живет, – так вокруг было тихо, холодно и пусто.
