Тельма полностью

Ни Гулдмар, ни Ульрика ничего не ответили. Но имя Бритты словно вернуло старой женщине разум. Когда она заговорила снова, ее речь была вполне осознанной, а голос – резким, как всегда. Она, похоже, забыла все то, что сказала в приступе бреда перед этим. Смотрела она теперь на фермера тоже вполне осознанно, словно начала отдавать себе отчет в его присутствии.

– Так значит, ты пришел, Олаф Гулдмар! – сказала она. – Это хорошо, потому что я чувствую на себе руку смерти.

– В самом деле будет хорошо, если я смогу тебе чем-то помочь, Ловиса Элсланд, – сказал Гулдмар, – но я плохой утешитель. Ведь, по моим верованиям, смерть – это благословение, и жалеть о ней ни в коем случае не стоит. Более того, в моем понимании, когда тело становится слишком слабым, чтобы носить в себе душу, самое время сбежать из этого мира как можно скорее.

– Сбежать? Сбежать? Куда? – спросила Ловиса. – От червей, пожирающих все на свете? От безжалостной молвы, которую нельзя заставить замолчать? От пыток, жажды, жары и тьмы адовой кто сможет убежать?

– Ну, если это все, что может дать тебе твоя вера, – с легкой улыбкой сказал фермер, – то это не та вера, которой стоит следовать!

Ловиса взглянула на него с насмешкой.

– А твоя? Достаточно она сильна, чтобы удовлетворить твою гордость? – с презрением спросила она. – Неужели Один так щедро одарил тебя, что ты способен хвастаться верой в него? Послушай меня, Олаф Гулдмар, – у меня осталось совсем мало сил, поэтому я должна говорить коротко. Твоя жена…

– Что – моя жена? – торопливо и встревоженно спросил Гулдмар. – Ты ее не знала.

– Я знала ее, – с нажимом произнесла Ловиса. – Так, как молния знает дерево, в которое ударяет, заставляя его засохнуть. Или как море знает ветхое судно, которое оно топит в ветреный день. Надменный Олаф! Я знала ее, как сердце знает того, кто его разбивает!

Гулдмар озадаченно посмотрел на Ульрику.

– Похоже, она снова бредит?

– Брежу? Скажи ему, что я не брежу! – выкрикнула Ловиса, приподнимаясь в постели, чтобы слова ее звучали громче и яснее. – Может, я и бредила, но это уже прошло! О Господь, который будет оценивать и судить мою душу, будь свидетелем того, что я говорю правду! Олаф Гулдмар, помнишь ли ты дни нашей молодости?

– Это было давно, Ловиса, – мягко ответил фермер.

– Давно? Кажется, что только вчера! Но вчера я видела весь мир вокруг сияющим надеждой, радостью и любовью. Любовью, которая для тебя была просто развлечением. Но для меня… – Старуха содрогнулась всем телом и, казалось, погрузилась в лабиринт мрачных воспоминаний. – Любовь! – снова произнесла она. – Любовь сильна как смерть, ревность жестока, как могила, и пламя, которым обжигает та и другая, – самое жаркое пламя на свете! Но что ж, даже если так! Ты, Олаф Гулдмар, забыл то, что я помню, – что однажды в той вчерашней молодости ты назвал меня красивой, а твои губы коснулись моих! Могла ли я забыть тот поцелуй? Ты думаешь, что северная женщина, выросшая в тени высоких гор, может забыть первый всплеск страсти в ее сердце? Это женщины из тех земель, где солнце всегда жарко сияет и согревает все вокруг, могут любить сколько угодно раз, но нам, северянкам, одной любви хватает на всю жизнь. И разве моя жизнь не была полна, полна до краев – горечью и мукой? Потому что я любила тебя, гордый Олаф! Я тебя любила…

Тут фермер издал восклицание крайнего изумления. Ловиса пристально смотрела на него с презрением в глазах.

– Да, я любила тебя, ни во что не верящий насмешник, проклятый Богом и людьми, которым ты был и остался! Я любила тебя несмотря на все те гадости, которые о тебе говорили. Да что там – я готова была ради тебя отказаться от своей веры и обречь свою душу на вечное горение в аду! Я любила тебя так, как она – та бледная, похожая на ведьму красавица, на которой ты женился, никогда не смогла бы любить…

Голос Ловисы ослаб, перешел в жалобный стон, и она умолкла.

– Клянусь! – воскликнул потрясенный фермер, в смущении поглаживая ладонью свою седую бороду. – Я никогда ничего не знал об этом! Это правда, в молодые годы озорство и вред часто творятся неосознанно. Но зачем беспокоить себя этими воспоминаниями, Ловиса? Если это послужит тебе утешением, то поверь – я очень сожалею о том горе, что причинил тебе своим глупым легкомыслием…

– Это неважно! – Ловиса поглядела на него со странной и очень неприятной улыбкой. – Я отомстила за себя!

Старуха вдруг резко смолкла, но через несколько секунд заговорила опять:

– Ты выбрал красивую невесту, Олаф Гулдмар, – дочь чужака, который никогда не ступал на эти берега. Ее звали Тельма. У нее был неискренний смех, а в глазах и в улыбке чувствовалось что-то южное! А я, узнав, что такое любовь, подружилась с ненавистью. – Сделав над собой усилие, Ловиса со злобным торжеством, сверкнувшим в ее глазах, окинула фермера взглядом с ног до головы. – Та, на которой ты женился и которую ты так сильно любил, – она ведь так скоро умерла!