Какие-то доли секунды – и тень исчезла. Северное сияние снова показалось во всем своей великолепии, заливая пространство, на котором резвилось до этого. Олени, почувствовав, что поводья не удерживают их, напуганные все никак не прерывающимся сиянием, светящимся в небе и повсюду вокруг, помчались галопом быстро, как только могли. Поводья бесполезно болтались по спинам, хлестали их на бегу по бокам. Гулдмар, придя в себя после недолгого прилива восторга и изумления, пытался подхватить их, но безуспешно. Он пробовал остановить животных криком, но перепуганные олени полностью перестали слушаться и мчались словно сумасшедшие вниз по крутой дороге, дергая сани из стороны в сторону. Они все больше перепутывали поводья, были до предела разозлены, испуганы и почти ослеплены свечением северного сияния и сильнейшей снежной пургой. В какой-то момент они рванулись прямо в сторону крутого обрыва, и прежде, чем фермер успел оценить ситуацию и выпрыгнуть на ходу, звеня колокольчиками, вместе с санями канули вниз. Животные увлекли легкие сани за собой, в момент прыжка расколов копытами длинную тонкую льдину. Перевернувшись несколько раз, сани разбились внизу, а их седок головой вперед налетел на зубчатый камень.
Олени, испугавшись в результате падения еще больше, стали пятиться, пытаясь выбраться из канавы, в которую они упали, но их усилия ничего не давали – они лишь бестолково брыкались и лягались, наступая не беспомощную фигуру человека, лежащую среди обломков саней, пока окончательно не выбились из сил и не остались стоять неподвижно, тяжело дыша от ужаса. Их рогатые головы отбрасывали на снег странной формы тени то розового, то голубого цвета – в зависимости от того, какого цвета фрагмент северного сияния освещал участок местности. Совсем рядом с животными белый снег пятнала человеческая кровь. Волосы и борода лежащего без сознания, умирающего Олафа Гулдмара казались присыпанными серебром. Глаза его были закрыты, как будто он спал. Копье валькирии настигло его!
Не хорони меня, когда умру,
В постель из пыли не клади, поскольку
Не вынесу того, что там, внизу,
Где черви мокрые промеж волос шныряют.
Прошло много часов, и наступил рассвет следующего дня, если мрачные сумерки, возникшие над Альтен-фьордом и почти не отличавшиеся от ночи, можно назвать рассветом. Снегопад прекратился, ветер стих. Стояла скованная морозом тишина. Дом фермера, весь в снегу, был обвешан длинными сосульками. Они свисали с крыши крыльца и ставен остроугольных окон, которые мороз расписал красивыми узорами. Куполообразная голубятня на крыше сейчас походила на миниатюрный ледяной дворец, весь в гирляндах и остроконечных башенках из инея и обмерзшего снега. В доме стояла тишина, напоминая о запустении и заброшенности. В той комнате, где Тельма имела обыкновение сидеть и прясть, горел очаг, в котором лежали сосновые поленья. По стенам гуляли отсветы пламени, оранжевые отблески которого виднелись и в замерзших ромбовидных окнах снаружи. Именно здесь ближе к мрачному, темному полудню Олаф Гулдмар очнулся после долгого забытья. Да, он дома и лежит на собственной кровати. Нерешительно оглядевшись, он увидел склонившееся к нему честное, доброжелательное лицо и не без труда узнал в нем своего друга, компаньона и помощника, Вальдемара Свенсена. Хотя возвращающееся сознание принесло с собой сильную пульсирующую боль, Олаф, несмотря на нее и на слабость, вытянул в сторону Вальдемара руку. Тот схватил ее и, едва сдерживая эмоции, поцеловал, а затем невольно издал вздох облегчения, похожий на стон. Фермер улыбнулся и какое-то время лежал неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Наконец он заговорил, но голос его был еще слаб.
– Что произошло, Вальдемар? – спросил он. – Как так получилось, что меня покинули силы?
Свенсен опустился на колени рядом с кроватью.
– Несчастный случай, мой господин Олаф, – начал Вальдемар, запинаясь.
Внезапно глаза Гулдмара сверкнули.
– А, я помню! – сказал он. – Гонка вниз по долине – я помню все! – Олаф сделал паузу, а потом совсем тихо сказал: – Значит, всему конец, Вальдемар!
Свенсен издал громкий протестующий вскрик.
– Не говорите так, мой господин! – он произнес это таким тоном, словно умолял об одолжении короля. – Или, если уж этому суждено случиться, то позвольте мне быть с вами, куда бы вы ни отправились!
Олаф Гулдмар посмотрел на своего собеседника с улыбкой и нежностью во взгляде.
– Это долгое путешествие, – просто сказал он. – И туда, куда я отправляюсь, тебя еще не звали. – Гулдмар поднял вверх одну руку, чтобы проверить свою силу. В течение секунды он удерживал ее вертикально, а затем она упала обратно на кровать, словно плеть. – Я побежден! – сказал он веселым тоном. – Битва окончена, Вальдемар! Да, я сражался долго, но теперь пришло время отдохнуть и насладиться наградой.
Фермер еще какое-то время помолчал, после чего продолжил:
