Именно в этот короткий миг в воздухе прозвучал громкий торжествующий крик. Олаф Гулдмар, остававшийся на палубе, рывком вскочил, словно поднятый невидимой рукой, и оказался стоящим лицом к слуге, который смотрел на него в молчаливом изумлении и благоговейном страхе. Седые волосы Олафа сверкали, словно расплавленное серебро. Лицо его изменилось. Оно побледнело, в каждой его черточке ощущалось благородство и величие, а темные меха, в которые он был закутан, красиво ниспадали к его ногам, придавая ему сходство с королем.
– Слушайте! – крикнул он сильным, ясным, звонким голосом. – Слушайте гром копыт лошади, несущейся галопом! Смотрите на сияющий щит и копье! Она уже мчится – да! Тельма! Тельма! – Гулдмар в экстазе поднял руки. – Слава! Радость! Победа!
После этого он, словно благородное дерево, в которое ударила молния, упал мертвым.
После того как он рухнул, «Валькирия» рванулась вперед, движимая мощными порывами ветра, и стремительно вылетела на свободное пространство фьорда, словно дикая птица, решившая полетать перед самой бурей. В это время большие языки пламени взвились вдоль ее бортов и потянулись к верхушкам мачт, и яркий свет пламени смешался со светом все еще остававшегося в небе северного сияния в форме короны. Следуя по течению, судно быстро шло по темным водам в направлении острова Сейланн и вскоре превратилось в удивительное Судно, Охваченное Огнем! Пламя взбиралось вверх по его мачтам, охватывало рангоут и паруса, разбрасывая вокруг мириады искр, которые с шипением падали в волны и гасли.
С колотящимся сердцем Вальдемар Свенсен, сидя на корточках на площадке пирса, изо всех сил напрягая зрение, наблюдал за агонией горящей «Валькирии». Он исполнил свою клятву! Это странное обязательство крепко-накрепко связывало его, поскольку было частью языческой веры и необычных традиций, которых он придерживался.
Много лет назад, в годы своей молодости, полный энтузиазма в своем поклонении Одину и восхищения славой великих северных воинов, он признал Олафа Гулдмара настоящим потомком королей, который, будучи таковым по крови, по рождению, при этом не имел королевской власти. Проследив легендарную историю рода Гулдмара до весьма отдаленных, наполовину забытых времен, Вальдемар с достаточной убедительностью доказал себе, что он, Свенсен, должен, как в давние времена Средневековья, быть верным вассалом и слугой короля. Все больше и больше убеждаясь в верности своего решения, он, будучи человеком мечтательным и впечатлительным, с развитым воображением, поклялся Гулдмару в мистической дружбе и верности. Гулдмар их принял, но, однако, возложил на Вальдемара лишь одно обязательство, подлежавшее неукоснительному выполнению. А именно: Свенсену надлежало обеспечить ему «огненный саван» и могилу на дне моря – такие же, как у его предков. Это объяснялось тем, что он не хотел, чтобы к его телу притрагивались руки незнакомцев, чтобы его заключили в тесный гроб и зарыли в землю, чтобы он разлагался и превращался в пищу для червей. Таковы были при жизни главные страхи для старого язычника. И он воспользовался преданностью и послушанием Свенсена, сумев убедить его в важности того, о чем просил.
– Не давай читать над моим телом лицемерные молитвы, – сказал он. – Из меня вытечет через поры вся кровь, если меня будет трогать своими пальцами лютеранин! Спаси это замечательное тело, которое так хорошо мне служило, от недостойного разложения в земле. Пусть его испепелит яркое, чистое пламя и поглотит море – тогда моя душа, оказавшись очень далеко отсюда, возрадуется и будет довольна. Поклянись же гневом богов! Поклянись молотом непобедимого Тора, вратами Вальхаллы и именем Одина! И, если ты нарушишь эту клятву, ты будешь проклят всеми тремя, кого я назвал, и на тебя обрушится их кара!
И Вальдемар поклялся. Теперь, когда он свою клятву сдержал, послушание его достигло высшей точки, он был ошеломлен и не знал, что ему делать дальше. Дрожа, но при этом не обращая внимания на то, что снова повалил сильный снег, он оставался там же, на пирсе, и глядел в пространство фьорда, туда, где, распространяя сквозь белесую мглу снежной бури красные отблески, дрейфовала «Валькирия». Судно к этому времени уже превратилось в ком огня, раздуваемого ветром.
Коронообразное северное сияние постепенно погасло, и теперь пылающее судно было, несмотря на снег, видно довольно ясно. Его без труда могла видеть с берега и группа жителей Боссекопа, которые, наблюдая необычное зрелище, терли глаза, не в состоянии понять, что это – пожар на судне или новая стадия капризного и переменчивого северного сияния. Густо сыплющиеся с неба снежные хлопья все же сильно затрудняли им видимость. Впрочем, так или иначе, они не стали об этом надолго задумываться, потому что у них был другой повод для сплетен и размышлений – из Тальвига вернулась Ульрика, принесшая весть о смерти Ловисы Элсланд.
