Тельма полностью

Ульрика сняла с гвоздя теплое покрывало и завернулась в него.

– Я готова, – сказала она и, не задерживаясь ни на секунду, шагнула в стоящие рядом сани. Вальдемар, издав восклицание облегчения и благодарности, уселся рядом с ней. – Но как так? – спросила Ульрика, когда олени тронули сани с места и разогнались до полной скорости. – Как так получилось, что дочка фермера снова в Альтен-фьорде?

– Я не знаю! – в отчаянии ответил Свенсен. – Я бы жизнь свою отдал, чтобы не сообщать ей о смерти ее отца.

– О смерти?! – вскричала Ульрика. – Олаф Гулдмар умер?! Это невозможно! Только вчера я видела его, и он был в расцвете сил. Я еще подумала, что никогда не видела такого сильного мужчину. Господи, Господи! Чтобы он – и умер!

Свенсен в нескольких словах рассказал о том, что случилось, – за исключением огненных похорон во фьорде.

Но Ульрика тут же спросила:

– Его тело все еще в доме?

Свенсен мрачно посмотрел на нее.

– Вы разве никогда не слышали, Ульрика, – заговорил он с торжественными интонациями, – что тела мужчин, которые придерживаются тех же верований, которым следовал Олаф Гулдмар, исчезают, как только жизнь покидает их? Это тайна – странная и ужасная! Но это правда – судно моего хозяина ушло в море, и его тело вместе с ним, я не знаю куда!

Ульрика долго разглядывала Вальдемара с изумленной улыбкой. Затем после долгой паузы она сказала:

– Верность – это хорошее качество для слуги, Вальдемар Свенсен! Я вас хорошо знаю. Мне также известно, что язычники избегают того, чтобы их хоронили по-христиански. Я не буду задавать больше вопросов, но скажу одно. Если судно Олафа Гулдмара ушло, и он вместе с ним – предупреждаю, люди в поселке будут удивлены и могут захотеть узнать, что и как.

– Я здесь ничем не могу помочь, – холодно отрезал Свенсен. – Я сказал правду – он пропал! Я видел, как он умер – а потом исчез. Можете верить или нет, как хотите, мне все равно!

Вальдемар замолчал. Ульрика тоже хранила молчание.

Она знала Вальдмара Свенсена много лет. Во всех норвежских портах и гаванях и среди рыбаков люди хорошо к нему относились и уважали его. Его жизнь была открытой книгой для всех, за исключением одной страницы – перевернутой, заклеенной и скрепленной сургучом. Она касалась его религиозных верований. Никто не знал, какой веры он придерживается. Только после того, как он переехал жить к фермеру, после того как Тельма вышла замуж, на этот счет появились какие-то смутные догадки и подозрения. Но Ульрика не испытывала к нему неприязни по этому поводу – за последние несколько месяцев ее собственные воззрения сильно изменились. По-прежнему оставаясь набожной лютеранкой, она понемногу начала в большей степени воспринимать истинный дух христианства, а именно такую его особенность, как терпимость, в том числе ко всему человечеству в целом, и допускать вероятность того, что кое-что хорошее есть во всем, даже в слепых догмах язычества. Частично эти изменения в ее душе и разуме были связаны с благодарностью, которую она тайно испытывала к Гулдмару и его родственникам по той причине, что они спасли – пусть даже и не зная о его происхождении – Сигурда, ее ребенка, которого она пыталась убить. Омерзительные злость и недоброжелательство Ловисы Элсланд показали ей, что на свете могут быть плохие лютеране. Поэтому, внезапно услышав о смерти фермера, она почувствовала, что расстроена, и едва не расплакалась. Она не сомневалась, что Свенсен подверг тело своего хозяина какому-то таинственному ритуалу, предусматриваемому верованиями язычника. Она знала, что сам Гулдмар, по слухам, похоронил собственную жену где-то в неизвестном месте, в соответствии со странной, невиданной церемонией, но была склонна относиться к этому терпимо. Посматривая же время от времени на мрачное, искаженное горем лицо Свенсена, сидя рядом с ним в санях, она так и не осмелилась продолжить его расспрашивать. Она решила в случае необходимости принять версию, на которой он настаивал, – в частности, о мистическом исчезновении тела под воздействием некой сверхъестественной силы.

Когда они приблизились к месту назначения, Ульрика начала думать о Тельме. Она лучше всего запомнила эту молодую, гордую женщину стоящей на поросшем зеленой травой холмике с букетом фиалок в руке, вместе с Сигурдом, который устроился у ее ног на земле, касаясь ее длинной белой юбки и глядя на нее грустными глазами, полными обожания. С тех пор Ульрика видела Тельму всего один раз, когда под давлением угроз Ловисы Элсланд и по команде преподобного Дайсуорси передала девушке записку, якобы написанную сэром Филипом Эррингтоном. Записка была фальшивой, и из-за нее Тельма на какое-то время оказалась по власти священника. Ульрика испытала приступ стыда за ту роль, которую она сыграла в этой жестокой комбинации. Вспоминая и историю трагической гибели Сигурда в водопаде Ньедегорзе, Ульрика решила, что сделает все возможное для Тельмы, – за все те тревоги и страдания, которые выпали на ее долю.