– Нет, нет! – успокоил ее Лоример. – Ничего серьезного, правда, клянусь честью! Ваш отец в порядке и Фил тоже – жертвой стал наш веселый друг Пьер. Понимаете, у нас возникли некоторые неприятности с Сигурдом. Я не знаю, что нашло на этого парня! Поначалу он был сама любезность, но после того, как мы преодолели половину подъема на гору, он вдруг вбил себе в голову, что нам надо заняться швырянием камней. Сказал, что это просто забава. Ваш отец пытался его образумить, но он проявил упрямство. В итоге, вконец разыгравшись, он схватил здоровенный кусок кремния и им чуть не выбил Филу глаз. Фил увернулся, камень угодил прямо в Дюпре и здорово рассек ему щеку. Не пугайтесь так, мисс Гулдмар, ничего страшного на самом деле не произошло!
– Ну нет, произошло! – сказала девушка, в голосе которой прозвучало извечное женское беспокойство. – Бедный Дюпре! Мне так жаль! У него сильное повреждение? Он страдает от боли?
– Пьер? Нет, нет, нисколько! Он по-прежнему очень весел. Мы его очень красиво, можно сказать, художественно перебинтовали, так что он выглядит весьма импозантно, уверяю вас. Да, его внешность немного пострадала, но лишь временно, так что все в порядке. Фил подумал, что вы можете разволноваться, когда увидите, что по возвращении один из нас оказался раненым. Вот поэтому я и отправился сюда раньше остальных, чтобы предупредить вас, рассказав обо всем, что произошло.
– Но что могло случиться с Сигурдом? – спросила девушка, поднеся руку к лицу, чтобы вытереть остатки слез, повисшие на ее длинных ресницах. – И где он сейчас?
– Ну, этого я вам сказать не могу, – ответил Лоример. – Он сегодня ведет себя совершенно непонятно. Как только Сигурд увидел на щеке у Дюпре кровь, он издал такой вопль, словно в него угодила пуля, бросился бежать во все лопатки и исчез в лесу. Мы звали его, выкрикивали его имя, пока не охрипли – все бесполезно! Он не вернулся. Думаю, он сам найдет дорогу домой.
– О да, – мрачно сказала Тельма. – Но когда он вернется, я как следует его отругаю! Мне не хочется, чтобы он вел себя как дикарь и проявлял жестокость. Я ему объясню, насколько неправ он был, и он меня поймет.
– О, не разбивайте сердце бедному парню! – непринужденно сказал Лоример. – Ваш отец уже и так его отругал на все корки. Он ведь не вполне нормален, а значит, не может не вести себя странно время от времени. А чем вы занимались во время нашего отсутствия? – Джордж внимательно вгляделся в лицо девушки. – Когда я вошел, вы плакали, разве не так?
Тельма не отвела взгляд.
– Да! – ответила она с печалью в голосе. – Сдержаться было невозможно! Я почувствовала душевную боль, и слезы сами полились из глаз. Просто я поняла, что все не так и что в этом моя вина…
– Ваша вина! – воскликнул изумленный Лоример. – Моя дорогая мисс Гулдмар, что вы имеете в виду? В чем ваша вина?
– Во всем! – грустно ответила Тельма и глубоко вздохнула. – Я очень глупая. И я уверена, что часто делаю неправильные вещи без всякого умысла. Здесь был мистер Дайсуорси…
Тут Тельма вдруг умолкла и покраснела.
Лоример беззаботно рассмеялся.
– Дайсуорси! – воскликнул он. – Вот тайна и раскрыта! На вас просто нагнал скуку «добродетельнейший из пасторов», как его называет Пьер. Вы ведь знаете, что такое скука, мисс Гулдмар, не правда ли?
Тельма едва заметно улыбнулась и кивнула.
– Помнится, когда вы впервые посетили «Эулалию», вы, кажется, не понимали значения этого слова. Теперь вы его понимаете, не правда ли? Ах! – Джордж покачал головой. – Если бы вы вращались в лондонском обществе, вы бы быстро оценили, насколько удобным является это слово, и оно слетало бы с ваших губ очень часто, уверяю вас!
– Но я никогда даже не побываю в Лондоне, – сказала девушка тоном человека, смирившегося с такой перспективой. – Вы очень скоро уедете, а я … Я буду чувствовать себя одиноко …
Тельма, досадуя на саму себя, закусила губу, в ее голубых глазах помимо воли снова выступили слезы. Лоример отвернулся и пододвинул к открытому окну стул.
– Подойдите сюда и сядьте, пожалуйста, – попросил он. – Надо, чтобы мы увидели остальных, когда они будут спускаться с холма. Ничто так не развеивает тоску, как свежий воздух.
После того как Тельма повиновалась, Джордж поинтересовался:
– А что именно сказал вам Дайсуорси?
– Он мне сказал, что я большая грешница и что все люди, живущие в нашей округе, очень плохо обо мне думают. Но это не самое худшее. – По телу Тельмы пробежала легкая дрожь. – Он сказал еще кое-что, и это заставило меня рассердиться, очень сильно рассердиться! – Тут девушка подняла на Джона виноватые глаза. – Мистер Лоример, я думаю, что никогда прежде не чувствовала такого ужасного, необузданного гнева!
– Боже милостивый! – воскликнул Лоример с широкой улыбкой. – Вы меня тревожите, мисс Гулдмар! Я и понятия не имел, что вы, оказывается, можете быть «ужасной и необузданной»! Пожалуй, теперь я стану вас опасаться – нет, правда!
– Опять смеетесь! – укоризненно произнесла девушка. – Вы ни секунды не можете побыть серьезным!
