Высокая, худая старческая женская фигура возникла на пороге и остановилась, не входя в дом. Пришедшая распахнула черную шаль, в которую была закутана. От этого движения ее неприбранные седые волосы окончательно растрепались и повисли лохмами, частично закрывая увядшее, иссохшее лицо. Женщина обвела взглядом собравшихся, и ее темные глаза злобно сверкнули. Бритта при виде гостьи негромко вскрикнула и, не задумываясь о том, насколько это уместно, прильнула головой с каштановыми кудряшками к рукаву Дюпре, прижавшись к нему лицом. Следует отдать французу должное – он воспринял это как само собой разумеющееся и подался вперед, еще надежнее закрывая собой девушку. Старый фермер поднялся со стула, и лицо его приобрело жесткое выражение.
– Что ты здесь делаешь, Ловиса Элсланд? Ты пришла сюда пешком из Тальвига с визитом, хотя знаешь, что ты здесь нежеланная гостья?
– Да, я знаю, что меня здесь не хотят видеть, – надменно ответила Ловиса, заметив ужас Бритты и удивленные взгляды Эррингтона и его друзей. – Так было всегда. Но больше всего мое присутствие нежелательно здесь в час пиршеств и безумных выходок – потому что кто же захочет получить послание от Всевышнего, когда рты набиты лакомствами, а мозги отказываются соображать из-за злокозненного воздействия вина? И все же я пришла сюда, несмотря на все твои прегрешения, Олаф Гулдмар, укрепившись духом благодаря вере в Господа нашего и набравшись смелости оказаться на пороге твоего Богом проклятого дома, чтобы еще раз предъявить тебе мое справедливое требование. Верни мне дочь моей покойной дочери! Дай мне возможность воссоединиться с заблудшим созданием, которое было бы мне опорой в беззащитной старости, если бы твои поганые языческие заклинания не заставили ее отдалиться от меня. Освободи ее и скажи ей, чтобы она вернулась ко мне, в мой опустевший дом, к моему погасшему очагу. Если ты сделаешь так, я остановлю бурю, которая грозит тебе и твоему жилищу, разгоню темные тучи разрушения. Я отведу от тебя гнев Господа. Да! Ради прошлого, ради прошлого!
Последние слова Ловиса произнесла едва слышно, словно адресовала их в большей степени себе, чем Гулдмару. Договорив, она отвела взгляд от Гулдмара и других собравшихся за столом, плотнее завернулась в шаль и стала ждать ответа.
– Клянусь всеми богами моих предков! – вскричал Гулдмар, по голосу которого было ясно слышно, что он не на шутку рассердился. – Это уже выходит за границы моего терпения! Разве я не твердил тебе множество раз, глупая твоя душа, что твоя внучка – не рабыня? Она свободный человек и может вернуться к тебе, если захочет; или она может оставаться с нами, где ей живется куда счастливее, чем в твоей хижине в Тальвиге. Бритта! – Олаф Гулдмар грохнул своим кулачищем по столу. – Послушай, детка, скажи свое слово! Что тебе по душе? Вот твоя родственница. Ты хочешь пойти с ней? Ни твоя хозяйка, ни я – мы не станем препятствовать тебе, поступай, как тебе хочется.
После этих слова Бритта, которая продолжала прятать лицо на плече у Дюпре, вдруг подняла голову, тем самым несколько смутив и удивив француза. Больше же всего его поразило написанное на круглом розовом личике девушки выражение протеста и неприятия.
– Вы хотите, чтобы я пошла с вами! – резко выкрикнула она, обращаясь к пожилой женщине, которая продолжала стоять неподвижно и казалась совершенно невозмутимой. – Вы думаете, я забыла, как вы обращались с моей матерью, или как вы били и морили голодом меня? Вы злобная старая женщина! Как вы посмели прийти сюда? Мне стыдно за вас. Вы запугали мою мать до смерти – да, да, вы знаете, что так оно и есть! А теперь вы хотите сделать то же самое со мной! Но вам это не удастся – это я вам точно говорю! Я достаточно взрослая, чтобы поступать так, как мне хочется. И я скорее умру, чем стану жить с вами!
Затем от избытка эмоций Бритта разрыдалась, не обращая никакого внимания на поощрительные кивки и слова одобрения, которые забормотал себе под нос Дюпре по-французски: «Браво, малышка! Хорошо сказано! Нет, в самом деле здорово! Мне, во всяком случае, так кажется!»
На Ловису все сказанное, казалось, не произвело никакого впечатления. Вскинув голову, она посмотрела на Гулдмара.
– Это и есть твой ответ? – спросила она.
– Клянусь мечом Одина! – взревел старый фермер. – Эта женщина, должно быть, сумасшедшая!
– Слышу я очень хорошо, – спокойно ответила Ловиса, – и мой рассудок, Олаф Гулдмар, так же ясен, как и твой. И благодаря урокам, которые ты дал мне когда-то давно, – добавила женщина и посмотрела с особой пристальностью на фермера, который, однако, судя по всему, не понял ее намека, – я знаю английский язык, который мы слышим теперь очень часто – слишком часто! Бритта не сказала ничего такого, чего я бы не поняла. Но я прекрасно знаю, что это говорила не она, а демон внутри нее. И этот демон будет изгнан из нее прежде, чем я умру! Да, с Божьей помощью я…
