– Никогда не бойся злых языков, моя птичка, – с любовью сказал старый фермер. – Их проклятия не нанесут тебе никакого вреда ни на земле, ни на небе. Злые слова скатятся с тебя и с твоей души, как капли воды скатываются с крыла голубки! Приободрись, моя дорогая, приободрись! Что ты! Ведь твоя религия учит, что добрая и милостивая мать Христова, сидя на небе с ангелами вокруг нее, присматривает за всеми невинными девушками. Неужели ты думаешь, что она позволит какой-то старухе, которая одержима злобой и завистью, испортить твою молодую жизнь? Нет, нет! Она тебя проклинала? – Старый фермер громко расхохотался, чтобы скрыть слезы, выступившие на его глазах. – Ты услада моего сердца, такая же, какой раньше, еще до твоего появления на свет, была твоя мать. Пойдем же, пойдем! Подними твою прекрасную головку – видишь, у собравшихся в нашем доме веселых молодых людей уже вытянулись лица, а Бритта рыдает так, что того и гляди наполнит слезами целое ведро! Одна твоя улыбка сразу же вернет всем нам хорошее настроение. Ну вот, молодец!
Тельма подняла голову и обвела взглядом помещение, где происходила вечеринка. Встретившись глазами с Филипом, лицо которого более чем красноречиво говорило о его чувствах, девушка смущенно покраснела и осторожно высвободилась из объятий отца.
– Давайте же продолжим наш ужин и не будем больше думать об этой злобной старой ведьме, – продолжил Гулдмар. – Мне кажется, она не в себе и большую часть времени не осознает, что болтает. Ну же, Бритта, прекрати всхлипывать и вздыхать – это не на пользу твоему личику и к тому же никак не поможет залатать дыру в мозгах твоей бабки!
– Гадкая, злобная, противная старуха! – все еще со слезами в голосе произнесла Бритта. – Я никогда, никогда, никогда не прощу ее! – Девушка подбежала к Тельме, ухватила ее руку и с любовью поцеловала. – О, моя дорогая, моя дорогая! Подумать только, она проклинала вас! Какая ужасная, ужасная злоба! О! – В глазах Бритты сверкнул гнев. – Я могла бы побить ее до синяков!
Бешенство Бритты выглядело почти комично, поэтому все рассмеялись, включая Тельму, но она продолжала тепло пожимать руку своей служанки.
– Фу, как стыдно! – с серьезным видом произнес Лоример. – Маленькие девочки не должны бить своих бабушек. В богослужебной книге на этот счет есть особый запрет, верно ведь, Фил?
– Я совершенно уверен, что ничего об этом не знаю! – весело парировал Филип. – Мне кажется, там есть что-то насчет того, что мужчина не имеет права жениться на свой бабушке – может быть, ты это имеешь в виду?
– Ну да, несомненно, – расслабленно промурлыкал Лоример, возвращаясь вместе с остальными за стол. – Я помню, что там был какой-то специальный пункт, особо касающийся освященных веками родственных отношений, и сводится он к тому, что человек сам вправе решать, как ему поступать, если эти отношения оказываются плохими и проблемными – как в случае с отношениями между Бриттой и ее бабулей. До чего же омерзительные слова способен изрыгать рот этой старой леди!
– Она норвежская радикалка! – заявил Дюпре. – Наверное, она бы отлично танцевала карманьолу!
Макфарлейн, который на протяжении всего происшедшего неприятного инцидента хранил молчание, поднял голову и сказал:
– Она просто слишком набожна и любит предвещать дурное. Эта женщина напомнила мне о моей тетке из Глазго, которую считали колдуньей. Бывало, сидит она в кресле и водит пальцем по Библии. И вдруг заявляет, что отправится прямиком на небо по специальному приглашению Господа, а все ее кровные родственники будут кричать и визжать, горя в аду. Вот уж она умела сыпать проклятиями при случае! Меня она ругала и проклинала с тех самых пор, с каких я ее помню, и делала это от восхода до заката солнца. Но, как видите, мне это нисколько не повредило. Что же касается тетки, то она, скорее всего, ни на йоту не изменилась к лучшему.
