Он коротко вдохнул и выдохнул. Веселые голоса вокруг него слились в шумовой фон, в котором он уже не различал ни слова, и соединились со звуком набегавших на недалекий берег волн. Филип снова посмотрел на Тельму – такую красивую, такую совершенную не только телом, но и душой. В его глазах она поднялась на недосягаемую высоту и теперь обладала в его воображении достаточной властью, чтобы ниспослать ему смерть или спасение. Какой спокойной она казалась! Девушка молча терпеливо слушала длинную историю, которую ей рассказывал Макфарлейн, чей шотландский акцент она понимала с трудом. Пожалуй, Тельма была все же чуть бледна, да еще в глубине ее глаз затаилось беспокойство. Но она, слушая Макфарлейна, время от времени улыбалась – и что это была за улыбка! Наверное, так могли бы выглядеть безупречно выполненные в мраморе «зовущие к поцелуям» губы греческой богини Афродиты, если бы каким-то чудом в них вдохнули жизнь. Наблюдая за Тельмой, Эррингтон ощущал и некое подобие благоговейного страха. Ведь, по сути, она держала в руках его судьбу. А что, если она его не полюбит? Что, если он навсегда потеряет ее? Эта мысль была для Филипа непереносимой. У него закружилась голова. Он резко отодвинул от себя бокал с еще не попробованным вином и резко встал из-за стола, не понимая, что это его действие вызывает у остальных удивление.
– Эй, Фил, вы что задумали? – окликнул его Лоример. – Подождите меня!
– Вы устали от нашей компании, мой мальчик? – беззлобно осведомился Гулдмар. – У вас был длинный день, вы бродили по горам на свежем воздухе, так что вам, наверное, хочется отправиться спать.
– Клянусь жизнью, сэр, – ответил несколько смущенный Эррингтон, – я сам не знаю, почему я вскочил! Просто я задумался – должен сказать, я иногда бываю довольно задумчив, и…
– Он попросту заснул за столом, но не хочет этого признавать! – перебил друга Лоример. – Извините его – он хотел как лучше! Он выглядит очень усталым. Думаю, мистер Гулдмар, нам пора возвращаться на яхту. Кстати, вы ведь завтра отправитесь вместе с нами в плавание, не так ли?
– О да, – сказала Тельма. – Мы с вами обогнем остров Сёрёйа – это место таинственное, о нем почти ничего не известно, но там очень красиво. И существует множество историй и легенд про эльфов и еще один местный народец – говорят, они живут там в глубоких ущельях. Вы ничего не слышали о нем? – спросила Тельма, обращаясь к Эррингтону и совершенно не осознавая, с каким трудом ему удается сохранять хладнокровие в ее присутствии. – Нет? Тогда я вам завтра про них расскажу.
Гости и хозяева вышли из дома на крыльцо. Пока отец Тельмы прощался с остальными, сама Тельма внимательно всмотрелась в мрачное лицо Эррингтона, и на ее губах появилась заботливая улыбка.
– Боюсь, вы в самом деле очень устали, мой друг, – негромко сказала она. – Или все дело в головной боли? Она вас мучает?
Филип схватил ее руки и поднес их к губам.
– Вы хотите сказать, что вам было бы не все равно, если бы я страдал от боли? – спросил он совсем тихо.
Затем, прежде, чем девушка успела ответить, он отпустил ее пальцы и со своей обычной непринужденной вежливостью обратился к Гулдмару:
– Так значит, мы обязательно ждем вас завтра, сэр! Доброй ночи!
– Доброй ночи, мой мальчик!
После этого Эррингтон и его друзья, продолжая оглашать ночной воздух словами прощания и размахивая шляпами, отдавая тем самым должное уважение Тельме, стали удаляться по извилистой тропинке, ведущей от дома к берегу моря. Девушка стояла рядом с Гулдмаром до тех пор, пока звук шагов гостей не затих вдали, а затем крепко прижалась к отцу и положила голову ему на грудь.
– Что, замерзла, моя птичка? – спросил старый фермер. – Эй, да ты дрожишь, дитя – и это при том, что от солнечного света воздух все еще остается теплым, словно вино. Что тебя беспокоит?
– Ничего, отец! – Девушка чуть отодвинулась и подняла на Гулдмара глаза, сияющие, словно ночные звезды. – Скажи мне, ты все еще часто думаешь о моей матери?
– Часто? – Лицо Гулдмара одновременно выразило печаль и нежность. – Она в моих мыслях всегда! Я вижу ее перед собой и ночью, и днем, да! Временами мне кажется, что я чувствую, как она обнимает меня обеими руками за шею. Но почему ты задала мне такой странный вопрос, малышка? Разве возможно забыть того, кого ты любил?
Тельма несколько минут молчала, а потом поцеловала отца и пожелала ему спокойной ночи. Он, держа ее за руку, всмотрелся в ее лицо с некоторым беспокойством.
– С тобой все хорошо, дитя? – спросил он. – Твоя маленькая ручка горячая, как огонь, а глаза горят слишком ярко, так что ты вряд ли сейчас сможешь заснуть. Ты уверена, что тебя ничто не тревожит?
– Конечно, совершенно уверена, – ответила девушка с немного странной, мечтательной улыбкой на губах. – Со мной все хорошо, и я счастлива!
С этими словами Тельма повернулась, чтобы уйти в дом.
– Погоди! – окликнул ее отец. – Обещай мне, что ты больше не будешь думать о Ловисе!
