– Это звучит скорее как воззрения христианина, нежели безбожника, – с улыбкой констатировал Лоример. – Но в таких вопросах бессмысленно апеллировать ко мне, мисс Гулдмар. Я являюсь сторонником Закона пустоты. Помнится, как-то раз один весьма уважаемый философ, будучи под хмельком, со всей искренностью заверил меня, что «все есть ничто, а ничто есть все». «Вы в этом уверены?» – уточнил я. «Мой дорогой молодой друг, – ответил он и икнул. – Я в этом совершенно уверен! Я изучил эту проблемы самым тщательным образом». Тут он снова икнул. Потом он со слюнявой улыбкой тепло пожал мне руку и отправился спать, пошатываясь из стороны в сторону, что придало его словам особую убедительность. Я не сомневаюсь, что его представления о мире совершенно правильны и, более того, гениальны.
Тельма и Лоример рассмеялись. Затем, оглядевшись, они увидели, что судно идет мимо той части острова Сейланн, которая казалась особенно живописной. Перед ними скалы были испещрены глубокими трещинами и пещерами, где лежали фиолетовые тени, по краям которых под лучами солнца местами появлялись бронзового оттенка всполохи. Они напоминали блеск драгоценных камней и отражались от синевато-серой поверхности моря. По приказу Эррингтона яхта снизила скорость и теперь скользила по воде почти бесшумно. Все, кто присутствовал на борту, молчали, прислушиваясь к журчанию воды, которая невидимыми глазу струйками стекала сверху по бесчисленным промоинам. В сочетании с жарой и полным штилем эта картина казалась не только красивой, но какой-то торжественной и даже слегка нереальной. Все встали с шезлонгов и, опершись на бортовые поручни, молча, не произнося не слова, впитывали в себя это зрелище.
– На одном из этих островов, – произнесла наконец Тельма очень тихо, – на Сейланне или на Сёрёйа однажды нашли могилу какого-то древнего вождя. На ней была надпись, требующая от всех мужчин относиться к захоронению с уважением, но они только посмеялись над этим предупреждением и вскрыли могилу. И увидели сидящий на каменном троне скелет с золотой короной на голове и большой резной печатью в руке. У ног скелета находился гроб, тоже каменный. Его открыли, и он оказался полным золота и драгоценных камней. Люди забрали все это золото и камни, а скелет снова похоронили. И знаете, что случалось? Теперь в полночь в том месте часто видят, как группа каких-то странных людей ищет на берегу и среди скал украденное сокровище. Говорят, они часто испускают вопли злобы и отчаяния. А те, кто украл золото и драгоценные камни, все внезапно умерли.
– Что ж, и поделом им! – заявил Лоример. – Но теперь-то, когда они мертвы, я надеюсь, ограбленные призраки больше не появляются?
– Еще как появляются, – очень серьезно сказал Гулдмар. – Если какой-нибудь моряк окажется в полночь в том месте, где они ведут свои поиски украденного, и увидит их или услышит их крики, он обречен.
– Ну, а кто-нибудь их видит? Или слышит их вопли? – с улыбкой поинтересовался Эррингтон.
– Я не знаю, – ответил Гулдмар и с мрачным видом покачал головой. – Сам я человек не суеверный, но не хочу ничего говорить про жителей здешних островов и ледников. Видите ли, этот народец
– А кого вы имеете в виду под жителями островов и ледников? – спросил Макфарлейн.
– Предполагается, что они – это души людей, которые умерли нераскаявшимися, – сказала Тельма. – Они обречены бродить по горам и холмам, пока не наступит Судный день. Получается, что они как бы надолго попадают в разновидность чистилища.
Дюпре потряс в воздухе кистью руки.
– О боже, – сказал он, – как еще много в этом мире странного! И это несмотря на свободу, равенство и братство! Но вы ведь не верите во всякие глупые легенды, мадемуазель? Например, вы же не думаете, что попадете в чистилище и будете мучиться там?
– Вообще-то думаю! – ответила Тельма. – Никто не может быть достаточно хорош, чтобы отправиться прямиком на небеса. По пути должна быть какая-то остановка, чтобы человек мог пожалеть о совершенных им ошибках.
– В моей религии все так же, – сказал Гулдмар. – Согласно нашей северной вере, существуют два места для наказания. Одно – это Нифлехайм, что-то вроде католического чистилища. Другое – Настронд, аналог ада в христианстве. Вам известно, как Нифлехайм описывается в Эдде?[15] Он достаточно ужасен, чтобы потрафить всем возможным вкусам. Гела, или Смерть – властительница всех девяти миров Нифлехайма. Главный зал ее обители называется Горе. Ее стол – это Голод, а ее единственный слуга – Промедление. Врата ее обители – Пропасть, крыльцо – Обморок, кровать – Истощение, а укрывается она Проклятиями и Воем. Взгляд Гелы наводит ужас и сковывает страхом, губы у нее синие, и из них брызжет яд Ненависти. Это, конечно, примитивный перевод, да и вообще все это куда лучше звучит на норвежском, но общий смысл я передал.
