– В общем, чтобы не растягивать мой рассказ до бесконечности, скажу: я донес мою дорогую жену домой на руках. Она стала калекой и десять лет после этого терпеливо переносила ужасные страдания – десять долгих лет! Передвигаться она могла только на костылях, от ее прекрасной фигуры ничего не осталось. Но красота ее лица расцвела еще более ярким цветом – казалось, что оно с каждым днем становилось все краше! Никогда больше никто не видел ее в холмах, и потому глупцы из Боссекопа решили, что она куда-то исчезла. Я в самом деле держал ее существование в тайне – для меня была непереносимой сама мысль о том, что другие узнают, что ее непревзойденной красоте и изяществу пришел конец! Она прожила достаточно, чтобы увидеть, как расцвела ее дочь – и после этого умерла. Я не смог заставить себя опустить ее в сырую, полную червей землю – вы ведь знаете, среди людей моей веры погребение в земле не практикуется. Поэтому я осторожно уложил ее в древнюю королевскую могилу. О том, что она существует, как и о том, где она находится, известно только мне и человеку, который помогал мне устроить мою жену там, где она нашла свой последний приют. Там она и спит вечным сном, словно погребенная королева. Ну что, мой мальчик, теперь вам полегчало? Ведь болтовня жителей Боссекопа, наверное, породила у вас кое-какие подозрения?
– Я выслушал ваш рассказ с глубоким интересом, сэр, но заверяю вас – у меня никогда не было в отношении вас никаких подозрений. Я всегда игнорирую сплетни и слухи – они, как правило, имеют скандальный характер и редко оказываются правдой. Более того, я вам интуитивно доверяю, как и вы мне.
– Тогда, – с широкой улыбкой сказал Гулдмар, – мне нечего больше сказать. Могу добавить только одно. – Старый фермер протянул к Эррингтону руки. – Пусть боги благословят ваш союз! Ваше предложение открывает для Тельмы судьбу, о которой я для нее и не мечтал. Но я не знаю, что ответит вам она…
Филип, не утерпев, с сияющими глазами и радостной улыбкой на губах перебил своего собеседника.
– Она любит меня! – просто сказал он. Гулдмар посмотрел на него и засмеялся, но тут же вздохнул.
– Значит, говорите, она вас любит? Я смотрю, вы времени не теряли, мой мальчик. Когда же вы успели это выяснить?
– Сегодня! – с торжеством в голосе ответит Филип, и его губы снова расплылись в счастливой улыбке. – Она мне так сказала, но я все еще не могу в это поверить!
– Ну что же, если она так сказала, то вы вполне можете этому верить. Тельма всегда говорит только то, что думает! Эта девушка за всю жизнь ни разу не солгала, даже в мелочах.
Эррингтону казалось, что от счастья он не чувствует собственного веса и словно парит в воздухе, как будто во сне. Вдруг он на мгновение словно очнулся от эйфории и взял Гулдмара под руку.
– Пойдемте, – сказал он, – пойдемте к ней! Она будет гадать, почему мы так долго отсутствуем. Смотрите! Небо проясняется, уже снова светит солнце. Ну что, решено? Вы отдадите ее за меня?
– Глупый мальчик! – с нежностью произнес Гулдмар. – Что же еще мне остается делать? Ведь она сама отдает себя вам. Любовь переполняет ваши с ней сердца, а против ее силы что может сделать пожилой человек? Ничего – меньше, чем ничего! Кроме того, я должен быть счастлив. И если я чувствую какие-то сожаления, какую-то горечь в сердце, то это всего лишь проявления эгоизма. Просто меня пугает сама мысль о расставании с дочерью.
Тут голос Гулдмара слегка дрогнул, а на суровом лице проступили сдерживаемые эмоции.
Эррингтон крепче сжал руку старика.
– Наш дом будет вашим домом, сэр! – тут же воскликнул Эррингтон. – Почему бы вам не уехать отсюда и не отправиться с нами?
Гулдмар покачал седой головой.
– Уехать из Норвегии? Покинуть землю моих предков, отвернуться от этих гор, фьордов и ледников? Никогда! Нет, нет, мой мальчик, вы добры и щедры, и это делает вам честь. Но для меня это невозможно! В чужой стране я буду чувствовать себя, словно орел в клетке, ломающий крылья о консерватизм и условности английского жизненного уклада. А кроме того, молодые птицы должны вить свое гнездо без вмешательства старых.
Эррингтон открыл дверь крохотной каюты, и Гулдмар шагнул на палубу. Как только он увидел море и освещенные лучами солнца темные склоны гор, лицо его сразу же оживилось. Солнце уже сияло во всю силу, словно празднуя победу над уходящим штормом. Тучи, очистившие большую часть небосвода, теперь теснились у горизонта с северной стороны, словно бежавшие с поля боя войска торопливо отступившего противника.
