— Мне там стрелу забили. Подъезжаю, смотрю — знакомые все лица. Сначала ты из копейки вышел, потом к ней парнишка подошел из ваших, словно бы проверял что-то по технической части. Подозрение у меня тогда уже мелькнуло, но не более. Да и не мое это дело. Только парниша отчалил, как Федя Адмирал нарисовался. Я ему маячил, типа постой, не торопись. Но он то ли не заметил, то ли просто резкий такой, деньги учуял — и попер. Подходить, чтоб тормознуть я ж не буду — не по понятиям.
— Из наших, говоришь, паренек возле машины копошился. Откуда знаешь, что из наших?
— Слухами земля полнится, — ответил Япончик, загадочно ухмыльнувшись. — А вообще, я ментов, как собака зверя, нутром чую. У меня шерсть на загривке дыбом встает, когда мусора рядом.
— Со словами аккуратнее, — предупредил его, поморщившись.
Япончик скривился, но возражать не посмел.
— Ну, по заказу Адмиралу я тоже поспрашиваю. Хотя к Яше Ювелиру все-таки рекомендую тоже заглянуть.
— Обязательно.
— Правда, зуб даю, что это тоже кто-то из ваших. Никто из наших не стал бы связываться с комитетчиками.
— Тоже проверим. Но если что-то выяснишь, с меня причитается.
— Это как полагается, — Япончик усмехнулся. — Хотя я за предупреждение по Белле по гроб жизни тебе должен. Едва успел спрыгнуть с темы.
— Жизнь длинная, сочтемся, — ответил я, встал и направился к выходу из кабинета. Разумеется, без рукопожатий, как и при прошлой нашей встрече.
Уже был в большом зале, когда ввалившаяся в ресторан шумная компания привлекла мое внимание.
К дверям кабинета, соседнего с тем, где я только что беседовал с Япончиком, направлялась Галина Брежнева. Она находилась уже в «кондиции» — пьяно смеялась и говорила громко, не слушая собеседников. Черная шелковая юбка наэлектризовалась и липла к ногам, белая блузка расстегнута на груди больше, чем требовалось, открывая на всеобщее обозрение глубокую ложбинку между грудями и шикарное колье с алмазами и изумрудами.
С ней под руку, как лучшая подруга, шла Джуна Давиташвили. Она была трезвой, стильно одетой, и очень загадочной. Чалма из искрящейся ткани, один конец которой свисал на плечо, полностью скрывала волосы и отвлекала внимание от лица. А лицо у нее сейчас выглядело очень сосредоточенным. Словно не отдыхать шла, а работать. Хотя, возможно оно так и было.
Третьей в теплой компании была женщина, которую невозможно было не узнать. Ирина Бугримова, знаменитая дрессировщица. Сколько ей сейчас лет? Шестьдесят или больше? Где-то так, но глядя на эту красавицу, никогда не догадаешься о ее настоящем возрасте. Выглядела она ровесницей Гали Брежневой. Издалека, пожалуй, даже могла показаться моложе. Одета с иголочки, модное платье с широким плиссированным подолом, тонкую талию стягивает пояс, застегнутый тяжелой брошью. Волосы тщательно уложены волнами, оставляя открытыми уши. В ушах золотые серьги с зелеными камнями, на шее колье, и дополнял гарнитур большой перстень на среднем пальце. Она была стильной и элегантной, особенно на фоне чучела, которое вышагивало рядом.
Старый знакомый — «цыганский принц» Борис Буряца.
Я, мягко говоря, удивился, увидев, во что одет этот парень. Несмотря на теплый сентябрьский день, на нем была шикарная шуба — длинная, до пят, норковая. Из-под шубы виднелась шелковая яркая рубашка с вшитыми в воротник драгоценными камнями. На груди болтался большой нательный крест, в ладонь величиной, тоже инкрустированный бриллиантами и другими драгоценными камнями. Кроме той толстой золотой цепи с крестом, на шее висело еще несколько цепочек и цепей разной толщины. Пальцы Буряцы унизаны перстнями, на запястьях золотые браслеты. Поговаривали, что он носит бриллиантовый браслет даже на ноге. Сегодня браслета было не видно, потому что на ногах «красовались» чудо-сапоги — тоже меховые, из стриженной норки, окрашенной в яркий, красный цвет. Из-за его любви к драгоценностям, Борю Цыгана часто называли Бриллиантовым Борей, но сегодня он превзошел сам себя. Типичный рэппер, нигга маза фака! Вслед разнаряженному цыгану, застыв с открытыми от изумления ртами, смотрели даже привыкшие ко всему официанты.
Буряца громко рассказывал какой-то анекдот, женщины пьяно смеялись.
Видимо, компания начала принимать на грудь уже давно. Трезвой, как я понял из их разговора, оставалась только Джуна. Отсекая пьяную белиберду ее спутников, я сосредоточился на мыслях Джуны. В ее голове мелькали цифры. Точнее — цены. Она оценивала украшения, надетые на Бугримовой. Интересно, а почему не на Буряцо? Я переключился на цыгана. Тот тоже оказался не настолько пьян, как пытался изобразить. И думал почти о том же, что и Джуна. «Добраться до сейфа не проблема. Но вывезти не получится. Если Джуна не обманет, то попробовать можно» — думал герой-любовник.
Теперь стало понятно. Эта парочка проходимцев спелась.
К политическим вопросам и моей работе такой «заговор» никак не относился, но осадок полученная информация оставила все равно очень неприятный.
