Насколько я помнил по будущему, Ирину Бугримову ограбили 30 декабря 1981 года, под самый Новый год. В подъезд дома на Котельнической набережной вошли двое молодых людей с подарками. Один в руках держал пушистую елку, другой — торт. «Гости» сообщили консьержке, что пришли поздравить известную дрессировщицу тигров. Подарки усыпили бдительность консьержки — она буквально умилилась вниманию поклонников к любимой артистке. Но сообщила, что Бугримовой сейчас нет дома. Тогда молодые люди попросили пропустить их, чтобы они могли оставить подарки у дверей. Консьержка, пожилая женщина, ничего подозрительного в гостях не заметила, и возражать не стала. Дальше классика жанра: вычищенная подчистую квартира. Воры вынесли японскую технику, импортные кожаные вещи, фамильное столовое золото, но главное — коллекцию бриллиантов.
Приехавшая через пару часов после ограбления Бугримова сразу кинулась к сейфу и, едва не теряя сознание, рассказала милиции, какие ценности были украдены. В списке похищенного значились старинная брошь, которая якобы принадлежала самой Марии Антуанетте. Дивный золотой гарнитур с бирюзой, изготовленный в семнадцатом веке. Большая коллекция бриллиантов редкого колера, так же много уникальных украшений, которые люди боялись сдавать в ломбард или в скупку. И это только начало списка. Знаменитая дрессировщица давала людям в долг под залог антикварных украшений. Ирина Бугримова была связана с многими подпольными дельцами, промышляющими драгоценными металлами и антиквариатом.
А перед ограблением у Бугримовой случился конфликт с Галей Брежневой. Галина приревновала к ней Буряцу и едва не задушила несчастную женщину. Дочку Брежнева оттащили от жертвы в последний момент. Еще бы чуть-чуть, и Комитету Госбезопасности пришлось бы «отмазывать» Галю от тюрьмы.
И сейчас Джуна пыталась оценить именно ту брошь, и тот гарнитур. И цифры в ее голове были впечатляюще огромными.
Сейчас у нас пока еще семьдесят седьмой год. События уже сдвинулись по сравнению с тем будущим, что я знаю. То, что «теплую» компанию Буряцы и Гали Брежневой пополнила еще и Джуна, мне совсем не нравилось. «Бриллиантовое дело» может случиться гораздо раньше, чем это было в моем времени. И не придушит ли Галя «соперницу» уже сейчас, в этой ресторанной кабинке?
Я вздохнул, подошел к метрдотелю и, показав корочки, попросил присмотреть за компанией и сообщил куда звонить, в случае чего. Уже из служебной «Волги» позвонил с помощью «Алтая» генералу Рябенко и доложил ситуацию.
— Володя, спасибо! Как они оторвались от прикрепленного? Сейчас направлю дежурную группу. Ты там присмотри за ними, пока подъедут.
Мне пришлось вернуться в ресторан.
Сел за свободный столик неподалеку от кабинета, в котором шумно гуляла компания во главе с дочерью Генсека. Ждать пришлось недолго. Опера дежурной службы из Девятого управления приехали минут через десять после звонка.
Тем не менее, скандал в кабинете ресторана «Арагви» случился еще раньше. Я влетел в кабинку, услышав звук падения тела, звон бьющейся посуды и крики Галины Леонидовны.
— Мужиков тебе мало, так на моего позарилась, сучка! — вопила «кремлевская принцесса», оседлав распластавшуюся на полу дрессировщицу. — Я тебе покажу, как на чужих мужиков вешаться!
Она вцепилась в шею несчастной Бугримовой, навалившись всем своим немаленьким весом.
Лицо укротительницы тигров побагровело. Она отчаянно пыталась высвободиться, но хватка Галины была мертвой.
Я метнулся к обезумевшей от гнева и спиртного Галине. Сильно нажал на пару болевых точек на ее руках. Она взвыла, разжимая пальцы.
Рывком я стащил Галину на пол. Освобожденная укротительница отползла к стене. Я ей сочувствовал — с тиграми наверняка было легче управиться, чем с пьяной разъяренной Галей! Дрессировщица смотрела на меня и пыталась что-то сказать, но слова благодарности застряли в горле. Однако ее взгляд был очень красноречив.
Галина Брежнева, потеряв связь с реальностью, бесновалась в моих руках. Будь на ее месте любой другой человек, я бы просто вырубил его ударом в челюсть, плюнув на возможный перелом и сотрясение. Но это же дочь Генерального секретаря, чтоб ее! Поэтому просто прижимал дочку Брежнева к полу. Галина хрипела и брыкалась, но адреналин, видимо, схлынул, ее движения слабели и скоро она затихла.
Вбежали, наконец-то, опера Девятки. Передал им Галю с рук на руки и огляделся. Буряцы небыло — будто растворился. В пылу событий, я не заметил, когда он успел смыться. Хотя это неудивительно, учитывая, что предыдущая его встреча со мной закончилась на больничной койке. А вот Джуна, по прежнему трезвая и спокойная, сидела в кресле, и наблюдала за происходящим с видом театрального зрителя. Ее мысли по поводу Галины Брежневой были одновременно и презрительные, и сочувствующие. Но это было не сочувствие к подруге, а корыстная любовь к кошельку, к дойной корове, к спонсору.
Сотрудники увели более-менее успокоившуюся Галину в свою машину, а я из «Волги» снова позвонил Рябенко.
