— Володя, ты только посмотри, что пишут! — он качал головой и смеялся. — «Возгласами одобрения встретили депутаты примеры из жизни, приведенные в речи Леонида Ильича Брежнева»… Ну, с наших газетчиков что взять? Они как привыкли писать по одной заготовке всегда, так и пишут. Меняют фамилии, даты, события, а слова одни и те же. То ли дело западные газеты! Там каждый корреспондент пробует самовыражаться, чтоб его заметили.
Генсек отложил «Правду» на стопку свежей прессы и пододвинул к себе переводы статей из иностранных газет.
— Вот «The Times» что пишет: «Неожиданное оживление Кремлевского старца»… Это они меня так называют, я — старец. Ну-ну… Это мы еще поглядим. А вот что французское «Le Figaro» выдало: «Принимая новую Конституцию, Брежнев рассказывает анекдоты о себе»…
Леонид Ильич снова с удовольствием рассмеялся и добавил:
— Но это заголовки. Они в западной прессе всегда смешные. Особенно старается, конечно, бульварная пресса. А вот, смотри, какая интересная выдержка: «Неожиданный курс на обновление стал серьезным вызовом для Запада. Никто не ожидал, что Леонид Брежнев, которого многие уже списали со счетов, поменяет правила игры и начнет серьезное обновление своей команды. Эксперты предрекают новый раунд борьбы за власть и влияние в Кремле. Особенно настораживает курс на омоложение состава Советского руководства. Это обстоятельство вызовет серьезное недовольство и противодействие старой кремлевской элиты. Недавние таинственные смерти председателя КГБ и министра внутренних дел — это только первый раунд борьбы за власть в Советском Союзе. Что скрывается за сменой Кремлевского курса и кто стоит за кадровыми изменениями? Кто дергает за ниточки в окружении Брежнева? Какую фигуру на политической арене пропустили наши аналитики? Кто стоит за спиной Брежнева, за его психологическим и физическим преображением? Ответов на эти вопросы у нас пока нет»…
Леонид Ильич отложил в сторону переводы, внимательно посмотрел на меня и как-то задумчиво произнес:
— Не дураки там сидят все-таки. Интересно, когда в газетах появится твоя фамилия? Другого человека за спиной у меня нет.
— А Рябенко? О нем забыли? Я-то тут при чем? Я ведь уже десять лет с вами работаю и никуда не лезу, ни во что не вмешиваюсь. По должности не положено. Последнее, что меня сейчас интересует, это моя персона в западной прессе. Хотя… утреннее чтение газет натолкнуло на интересную мысль.
— Какую же? — заинтересовался Брежнев.
— Имеются ли статьи Джона Мастерса по поводу вчерашнего события?
— Это не у меня, у Александрова-Агентова поинтересуйся. Он переводчиками заведует.
За окном послышался шум мотора — Леонид Ильич переключился на этот звук, забыв о заинтересовавшем меня Мастерсе.
— Итак, — Брежнев посмотрел на часы. — Кто первый? Подожди, сам угадаю. Громыко?
— Он самый, — ответил я, выглянув в окно.
— Можно поспорить на деньги, что сейчас начнут один за другим прибывать остальные члены Политбюро. И я на сто процентов уверен, что каждый будет «случайно проезжать мимо» и «просто решит заехать, справиться о моем здоровье». Ну что, Володя, будешь спорить?
— Нет, Леонид Ильич, проиграю же, — улыбнувшись, отказался я от спора. И с удовольствием отметил, что бодрость, хорошее расположение духа и боевое настроение не покидают Генсека со вчерашнего дня.
Леонид Ильич оказался прав — не прошло и пятнадцати минут, как в Заречье по одному собрались все члены Политбюро.
— Надо же, какое ЧП государственного масштаба — Генеральный секретарь произнес речь без заготовки и впервые публично сказал то, что думает, — с сарказмом произнес Леонид Ильич. — Говорил же вчера, Володя, что вопросов ко мне много будет. Но главный вопрос: каким будет мой следующий ход и что они от этого получат?
Леонид Ильич вошел в небольшой зал заседаний, который на Госдаче в Заречье использовали нечасто. Обычно даже для проведения экстренных совещаний хватало его кабинета. Но сегодня собралось слишком много людей: и Кунаев, и Шараф Рашидович Рашидов, и товарищи из Азербайджана и Грузии — Алиев и Шеварднадзе, и многие другие.
— Здравствуйте, — поприветствовал Брежнев собравшихся. — Я смотрю, собрались вы хоть и спонтанно, но в полном составе. Товарищи, а что не отдыхаете-то, суббота же сегодня?
— Леонид Ильич — первым взял слово Громыко, — мы тут решили высказать… — он споткнулся на слове и тут же поправился: — обсудить вчерашнее ваше предложение! Тем более что мы их, насколько помню, раньше на заседаниях Политбюро не обсуждали.
— Так пожалуйста, — Леонид Ильич развел руки в стороны. — Я всегда открыт для новых предложений, — он сделал упор на слове «новых».
— Леонид Ильич, — продолжил Громыко, — немножко непонятно с обновлением кадров и передачей опыта. Короче, выращивания, как тут у меня некоторые говорят, дублеров.
— Не очень хорошее слово, — поморщился Леонид Ильич. — Словно каскадер в кино, который трюки вместо артиста делает.
— Простите, преемников.
