Тем, кто хочет знать полностью

Берлин, 1 мая 1945 года. Рейхстаг уже взят, до окончательного падения фашистской столицы остались только сутки. Но именно они отличались особенно оголтелым сопротивлением гитлеровских частей. Подвал. Здесь разместился командный пункт батальона, отрезавшего пути отступления группировке гитлеровцев. Непрерывно доносится грохот артиллерии, посвист мин и автоматная перестрелка. У телефона и радиоаппарата дежурит  Л е л я. На ее столике в снарядной гильзе — крохотная веточка липы. На дверь, ведущую в соседнее помещение, накинута пятнистая плащ-палатка. К едва заметному отверстию в забаррикадированном окне подвала приник молодой солдат  Г р у ш и н.

Г р у ш и н. Хоть бы на минутку, товарищ Леля, радио на Москву настроили. Скоро первомайский парад перед ленинским Мавзолеем. А сейчас, должно, передают песни советских композиторов.

Л е л я. У меня, солдат, радио для штаба предназначено, а не для советских композиторов.

Г р у ш и н (после паузы). Где же это Костенко? Даже подумать боязно: вдруг его уложит пуля, когда до победы, как в песне поется, четыре шага.

Л е л я. В песне поется: до смерти четыре шага.

Г р у ш и н. Песня сочинялась, когда немец под Москвой стоял. А мы с вами — в самом центре. Берлина. На Унтер-ден-Линден. Означает — под липами.

Л е л я. Вернется Костенко. Первейший разведчик. Он с капитаном сюда от Волги дошел.

Зуммер телефона.

Незабудка слушает… Понятно, товарищ Третий. Сейчас проверю. (Быстро заглядывает за плащ-палатку, снова берет трубку.) Спит. Может, притворяется, но глаза действительно закрыты… Понятно: Девятому отдыхать до двенадцати тридцати, а всем остальным забыть про Незабудку и обращаться к Резеде… Здравия желаю. (Дает отбой.)

Г р у ш и н. Приболел капитан Парамонов?

Л е л я. Простыл, когда Шпрее-канал форсировали.

Г р у ш и н. До войны, говорят, известным художником был?

Л е л я. Почему «был»?

Г р у ш и н. Я в том смысле, что на войне… Неужели рисует?

Л е л я. Не знаю.

Г р у ш и н. А я таких людей на фронт не пускал бы.

Л е л я. Представьте, я с вами, Грушин, согласна. В первый раз за все три недели.

Г р у ш и н. А я у вас в батальоне только шестнадцатый день… Извините, товарищ Леля… Один вопрос… чисто личный.

Л е л я (строго). Ваш личный?

Г р у ш и н. Скорее ваш. Я слышал, вас товарищ комбат не Лелей окликнул, а совсем неподходяще к Елене — Ксюшей?

Л е л я (вспыхнула). Вам показалось!

Г р у ш и н. Э, нет, уж что-что, а слух у меня первостатейный.

Л е л я. Чересчур даже первостатейный. (Предотвращая новые вопросы.) Где же, в самом деле, Костенко? Очень уж отчаянный стал, как письмо пришло, что фашисты дочку убили… Словно смерти ищет.

Г р у ш и н. Не ищет. Но и от смерти не бежит… Давеча стихотворение мне читал. Тараса Шевченко. «Садок вишневый коло хаты…» А потом сказал — меня с собой под Винницу прихватит, как война кончится. Значит, имеет мечту — после войны…

Л е л я. После войны каждый первым делом на самое памятное место поедет. Даже если там одно горе… и никого близких. Вот наш капитан москвич, а первым делом под Харьков подастся.

Г р у ш и н. Семья разве не в Москве?

Л е л я. Поезд, где жена и сын были, под Харьковом разбомбили.

Г р у ш и н. И никаких известий?

Л е л я (после паузы). Жена Тимофея Ивановича погибла.

Г р у ш и н. А сынок?

Л е л я. На запрос ответили: пропал без вести. Десятилетний… (Как бы стряхнув тяжелые думы.) Вы ведь, кажется, орловский?

Г р у ш и н. Курский. И все равно сначала в Москву поеду!

Л е л я. В Третьяковскую галерею пойдите. Обязательно! Там картина нашего капитана должна висеть. «Бронепоезд «Ленинец» в белом тылу». А не висит — потребуйте самого директора. Вам обязательно должны показать картину художника Парамонова, раз вы с его батальоном Берлин брали!

Входит сержант  К о с т е н к о, усатый, с обветренным лицом. Когда взволнован, вставляет в речь украинские слова.

К о с т е н к о. Дозвольте присутствовать.

Г р у ш и н (обрадовался). Гнат! Живой, черт! Ну как там?

К о с т е н к о (озабоченно). Почекай! (Леле.) Комбат где?

Л е л я. Командир полка приказал комбату отдыхать. Идите на энпэ и доложитесь лейтенанту.