Тем, кто хочет знать полностью

Л е л я (взволнованно). Товарищ комбат! (Поняв, что оглянувшийся Парамонов недоволен таким возгласом, переходит на строго официальный тон.) Разрешите напомнить, товарищ комбат, приказание подполковника: до двенадцати тридцати вам отдыхать, а все вопросы решать лейтенанту.

П а р а м о н о в. Так оно и будет. (Лукаво.) Ведь советовать лейтенанту мне не запрещено.

Г р у ш и н. Товарищ капитан, разрешите обратиться!

П а р а м о н о в. Слушаю вас.

Г р у ш и н. Сержанта Костенко в одиночку вы ведь не пустите? Разрешите сопровождать.

К о с т е н к о (хмуро улыбаясь). Дошло! (Стучит пальцем по лбу.)

П а р а м о н о в (Грушину). А это уж решит лейтенант… как правильно напомнила связистка. (К Костенко.) Пойдем.

Л е л я (с отчаянием). Но вам приказано отдыхать!

П а р а м о н о в. А вот за это вы ответите. (Шутливо.) Ничего, Ксюша, в честь победы нам с вами амнистия выйдет. (Уходит, Костенко — за ним.)

Г р у ш и н (робко). Опять — Ксюша, товарищ Леля…

Л е л я (досадливо). Господи, говорят, девчата любопытны. Да вы хуже… (Сокрушенно.) Капитан и часу не отдыхал!.. А ты шибко быстро перестроился.

Г р у ш и н (хмуро). Я тоже слышал, как дети стонут: «Брот, брот». Уже по-русски выучили: «Кусотчек хлеба!» Гибнут.

Л е л я. У Костенко дочка уже погибла. И Тимофей Ивановича Саша, верно, тоже. Фотографии даже не осталось. Рюкзак в Шпрее затонул.

Г р у ш и н. А Костенко все равно уговорит капитана.

Л е л я. Ни за что! Зачем, думаете, капитан его на энпэ повел? Пусть в стереотрубу увидит, что на верную смерть рвется.

Г р у ш и н. Костенко самого командующего уговорить способен. Увидите, Ксюша!.. Изви…

Л е л я (вспыхнула). Опять?! Слушай, если услышу еще хоть раз…

Зуммер телефона.

Незабудка слушает… Грушина Резеда требует?.. Есть. (Грушину.) На энпэ, живо!

Г р у ш и н (надел каску). Разрешите пожелать счастья…

Л е л я. Привет.

Грушин идет к выходу.

Погодите!

Грушин обернулся.

Получается, Тимофей Иванович согласился?

Г р у ш и н. А как же иначе! Здравия желаю. (Хочет уйти.)

Л е л я (подбегает). Счастья вам, Грушин. (Протягивает руку.)

Г р у ш и н (просиял). Спасибо!.. (Нерешительно.) Вы, Леля, только не сердитесь… Ползу я ночью к библиотеке. И вижу… (Отстегивает карман гимнастерки.) Как раз под ваши глаза…

Л е л я (яростно). С подарочком трофейным подкатываешься?!

Г р у ш и н. Цветочек… (Вынимает смятый цветок.) И как он, бедняга, в таком огне уцелел! (Отдает Леле и убегает.)

Л е л я (глядит на цветок, а когда поднимает глаза, Грушина уже нет). Грушин!.. Вася!.. (Бежит к выходу.)

Г р у ш и н (возвращается). Ох, не будет мне амнистии от капитана!

Л е л я (тихо). Знаешь, почему капитан меня Ксюшей называет? Характер у меня, говорит, как у одной комсомолки девятнадцатого года. Ксюша первая сказала, что из Тимофея Ивановича художник выйдет… А перед тем как на интервентов уходить — мальчонке тогда тринадцать было, — рассказала ему, какие слова Ильича сама слышала… (Как клятву.) «Мы, взрослые, поголодаем, но последнюю щепотку муки, последний кусочек сахару, последний кусочек масла мы отдадим детям!»

Г р у ш и н. Ленин сказал?

Л е л я (кивает). Когда страна голодала… И Ксюша на прощанье мальчонке паек отдала.

Г р у ш и н. Правильно сделала.

Л е л я. Ясно, правильно! Мальчонка же наш, а не вражеский…

Г р у ш и н (досадливо махнул рукой). Эх, товарищ Леля! (Двинулся.)

Л е л я. Стой! (Бежит к столу, берет буханку хлеба, отдает Грушину.) Отдай маленьким немцам.

Г р у ш и н. А матерям про слова Ильича расскажу, Леля. (Убегает.)

З а т е м н е н и е.

Музыка.

Лаз в подвал дома, здесь женщины с детьми спрятались от огня и канонады. Из лаза, пригнувшись, выходят  К о с т е н к о  и  Г р у ш и н  с автоматами наготове.

К о с т е н к о (тревожно оглядываясь). Пригнись.

Г р у ш и н (беззаботно). Да не до нас фрицам! Чуют последние часы.

К о с т е н к о. Что-то мне той чердачок не нравится! (Показывает.)