Я блестяще сдала выпускные экзамены. Даже вся моя бурная личная жизнь и постоянные тусовки не помешали подготовиться. Отчасти от того, что я всю жизнь пахала как проклятая: в школе, в музыкалке, на дополнительных курсах английского и на занятиях теннисом в семь утра по воскресеньям, а всё свободное время – нелегально на конюшне, так что концентрироваться на выполняемой задаче я умела превосходно. Теперь целью номер один стало поступление в универ на факультет иностранных языков. Для этого нужно было сдать три вступительных экзамена. Фору имели только школьные медалисты, которые при условии, что они сдают первый экзамен на отлично, зачислялись вне конкурса. И победители всероссийских олимпиад, имевшие право поступления без экзаменов в любой вуз страны. Я не была медалисткой из-за той самой треклятой физики, поэтому мне светило сочинение, совмещенный с устной литературой письменный русский и устно-письменный английский.
Я по мере сил готовилась. И готовилась бы более продуктивно, если бы не кардинальное изменение в поведении моей мамаши.
Началось всё с того, что отец поставил вопрос ребром: или он, или этот упырь Андрюша. На фоне краха больной фантазии моей матери о её сверхспособностях и чуть не божественной силе, покрывающей, по её мнению, любое, даже абсолютно аморальное поведение, дома произошел грандиозный скандал с битьем посуды и швырянием в отца чайником с кипятком. Отец собрал свои вещи и ушёл жить на дачу.
Родители вплотную подошли к черте, называемой развод.
Мама начала терять почву под ногами и нырнула с головой в жуткую депрессию. Она или лежала на кровати сутками дома, или, наоборот, мучилась бессонницей и бродила по улице днями и ночами. Андрей всё чаще откровенно посылал её подальше, а она упорно ездила к нему, сидела на лестнице, когда он не открывал дверь, рыдала там, от неё шарахались все его соседи, отвернулась его престарелая мамаша, некогда беспрекословно плясавшая под мамину дудку. В отсутствие папы вся тяжесть её горя и обиды обрушилась на мои плечи. Она мне часами рассказывала во всех самых интимных подробностях перипетии своей личной жизни, тошнотворные описания которой делали меня больной на несколько дней. Я узнала, что мама многократно изменяла отцу. И что он, по её мнению, обязан был это терпеть и прощать. Я до этого момента вообще не знала об этой стороне жизни своих родителей абсолютно ничего, а тут на меня, как из прорвавшейся канализации, потекли потоки всей грязи, что накопилась за жизнь. Моё детское восприятие священного и прекрасного материнского образа разбилось вдребезги.
Дальше становилось всё хуже и хуже. Мама стала агрессивной, начала поливать грязью меня. И как человек с невротическим складом личности, полностью отпустивший себя в эмоциональном плане, с каждым разом в истериках достигала новой глубины. После очередной ссоры с Андреем, приведшей наконец к разрыву, она, беснуясь и утопая в слезах, выскочила в подъезд, залезла на подоконник открытого окна и стояла там до тех пор, пока случайные люди, спускавшиеся по лестнице, её оттуда не сняли. Потом мы с Толиком, которого я попросила приехать и помочь отвезти её домой, затащили её в квартиру, где она упала на кровать и лежала там, как мёртвая, несколько суток.
Толик, единственный из всех моих друзей, был полностью в курсе ситуации с самого начала, поскольку жил за стенкой и прекрасно слышал все скандалы, которые происходили у нас дома. Огромное ему спасибо, что он просто молча помогал, не приставая с расспросами или сочувствием.
Ещё одной бедой, свалившейся на мои плечи, было полное, тотальное отсутствие денег. Папа, живя на даче и переживая кризис отношений по-своему, на работу больше не ходил, ел то, что выращивал в огороде, наполняя свои дни заботой о помидорах с огурцами. Хорошо хоть, что братца отправили на всё лето пожить к тётке, он не путался под ногами. Его не коснулась эта история, и он сохранил нормальные отношения с обоими родителями, которые я потеряла раз и навсегда.
Если бы не Рентон с Хуаном, которые привозили мне что-то поесть, я банально умерла бы с голоду. При этом парни прекрасно понимали, что мне нужно сосредоточиться на поступлении. Они не мешали мне, не устраивали гульбищ. Рентон красиво и романтично ухаживал, дарил цветы, в особо тяжелые моменты утешал, как умел: возил кататься на машине за город или купаться на море.