– Нет, – сказала коллективная галлюцинация растерянно. – Я просто забыл их снять, вернулся из-за этого, но, похоже, ошибся домиком. Извините меня, ребята, ради бога!
Развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Крыша домика взорвалась, отделилась от земли и с невероятной скоростью умчалась в космос, подгоняемая хохотом шести разорванных ртов.
Потом я уже совсем плохо соображала. Помню дискотеку какую-то на поляне, помню, как прыгала под «Ну где же ручки, ну где же ваши ручки?» и медляк с Рентоном. Меня ещё насмешило то, как комично мы, должно быть, смотримся: я метр с кепкой и он почти два метра. Я едва доставала ему до плеч, мы танцевали и смеялись над этим.
А потом Мика с Хуаном пошли вписываться на ночь в дом к девчонкам. И если Репка радостно вписала Микаэля, так как между ними давно уже что-то было, то Наташа очень неохотно согласилась на компанию Хуана. Тот посетовал, что не видать ему, похоже, в этой жизни секса, но пошёл, больше-то вариантов не было.
Я спросила, а где же буду спать я? На что Рентон ответил, что мы будем спать комфортнее всех: в машине. Даже в этот момент мне как-то не пришло в голову, что намечается что-то большее, чем отрубиться до завтра.
Мы разложили сидушки, достали из багажника плед. Я открыла дверь, уселась на заднее сиденье машины и стала снимать ботинки. Пальцы мои плохо слушались, шнурки никак не поддавались, тогда Рентон присел на корточки рядом, начал помогать их развязывать, стянул сначала один ботинок, потом второй и вдруг стал целовать мои босые ноги. Потом встал на колени, приблизился и поцеловал меня в губы. Я не сопротивлялась. Я вдруг подумала: а почему бы и нет, меня вообще-то ничего не держит. Или, вернее, эта мысль только вскользь зацепила моё сознание, проваливающееся в пучину возбуждения. Он стянул с меня джинсы, начал ласкать сначала кончиками пальцев. Он был гораздо опытнее Краша, в тысячу раз более умелый, никуда не спешил и сначала почти довел меня до оргазма ласками, а потом вошёл, двигаясь плавно и уверенно, с нарастающей амплитудой. Мы синхронно кончили, выгибаясь и вздрагивая от удовольствия.
И это было просто офигенно! Но по-настоящему насладиться моментом не получилось, потому что в это мгновение в дверь машины постучали.
Стекла запотели изнутри, поэтому не было видно, кто же там стучит. Мы подумали, что пришла охрана базы выгонять нас нафиг с территории. Рентон быстро натянул штаны, даже кеды искать не стал и выскочил на улицу.
Там стояла Наташа. Сперва она сделала вид, что пришла стрельнуть сигарету. Но тут же поняла, что сейчас происходило в машине, и начала орать, пыталась заглянуть внутрь, открыть двери, которые каким-то чудом были все, кроме водительской, закрыты изнутри. Рентон же молча подошёл, взял её за шиворот, развернул в сторону домика и сказал холодно и спокойно: «Пошла вон».
Я в это время одевалась. Когда Наташа ушла, Рентон заглянул внутрь и спросил:
– Пойдем, может, на берег сходим? Курить хочу.
Я вылезла из машины, и мы пошли на берег. Уже занимался рассвет, над морем небо было розовато-фиолетовым, вода – чернильно-синей, между ними висела едва различимая белесая дымка. Кое-где по длинной песчаной косе горели костры, народ продолжал гулять и радоваться короткому сибирскому лету, выпивая каждый погожий денек до самого донышка.
Я разулась и уселась у самой кромки. Прохладная вода лизала пальцы, пятки тонули в мелком песочке, было тепло, в воздухе вились тучи зеленых комариков, бестолковых вездесущих насекомых, ковром покрывавших сырой топляк в линии прибоя, набивавшихся в фонари на пирсе неподалеку и засорявших растянутые в проемах кнехтов паутины.
Рентон сначала молча курил немного в стороне, потом подошёл, пристроился сзади меня на бревно, вытянул свои длинные ноги в воду, руками обнял меня, а голову положил на плечо.
– Ненавижу её, – сказал он. – Больше всего на свете хочу вбить в неё осиновый кол и закопать мордой вниз, чтобы она, не дай бог, не восстала из могилы.
– Что она такого сделала?
– Именно она эту заразу принесла, она и никто другой. Посадила всех сначала на винт, ну а где винт, там и всё остальное потом, – он помолчал. – Я больше не хочу травиться, послал её подальше, потому что с ней это просто нереально. А она пристала как банный лист, думает, она вся такая невъебенная, что че хочу, то ворочу. Нет, дорогая, не выйдет!
– Ты поэтому сегодня мрачный был, когда Дон пришёл?
– Ну, я-то думал, что мы вместе завяжем. Лучший друг все ж таки. Хоть попробуем, но Дон категорически не хочет. Манал, говорит, я этот трезвый мир. Ну и пофиг, буду один.
Потом он помолчал немного.
– Знаешь, я когда про девушку говорил, я ну, это… давай встречаться? Я давно хотел предложить, но не решался как-то. Ты же вон какая…
Я подождала, пока он скажет, какая же я, но он так и не закончил.
– Я не против, давай.
Он обвился вокруг меня своими длинными руками и ногами, как питон Каа, мы так посидели ещё немного, глядя на рассвет, и пошли спать.