– Снимаю шляпу. Может, нам не стоит больше беспокоиться, что тебя не отпустят? Потому что, судя по её состоянию, она может о тебе вообще не вспомнить.
Мы уехали в «Разлив». Долго-долго ехали, Рентон потихоньку веселел, Хуан играл в диджея, меняя уцелевшие пять кассет, перематывая на прикольные, по его мнению, песни и предвкушая шикарные выходные. С нами в машине был ещё Микаэль, который был взят исключительно из-за умения играть на гитаре и ради Репки. Мне он нравился внешне, но по характеру он был самым циничным, самым жестким и самым злым. Гораздо хуже Злого, который больше паясничал, чем был жестоким на самом деле. Хотя многие со мной не соглашались.
Приехали, нас вышли встречать две девушки: Репка и Наташа. Обе были русые, длинноволосые, Репка более крупная, здоровая, с овальным типично русским лицом. Она улыбалась, смеялась, была искренне рада, что мы приехали. Наташа была невысокого ростика, хрупкая и очень красивая. От таких девочек трудно оторвать взгляд, они как магнит. Я стояла и глазела на неё, думая, что ей очень идет её имя и что она, как Хозяйка Медной горы из сказки Бажова, зачаровывает красотой. И она это прекрасно знала. Она ничем не выдала своих эмоций по поводу нашего приезда, просто в упор вопрошающе смотрела на Рентона своими зелёными глазами и спустя пять минут игры в гляделки ушла в свой домик. Она была уверена, что он пойдет за ней. Он не пошёл.
Нам своего домика не предполагалось, мы были на базе зайцем, но никто дискомфорта по этому поводу не ощущал. Я, как опытная туристка, сперва расстроилась, что у нас ни палаток, ни спальников, на что Хуан сказал, что не парься, впишемся куда-нибудь. Мы заняли на берегу одно из костровых мест. У «Разлива» был свой прекрасный пляж. Его коса далеко тянулась в обе стороны вдоль берега, оканчиваясь подступившим вплотную сосновым бором. Песчаный берег посередине делил длинный бетонный пирс, выдаваясь далеко в море, так что сверху напоминал летящего вдаль журавля. Ещё недавно сюда причаливали большие белые «Омы», флагманы речного судоходства, и стремительные «Ракеты» на подводных крыльях, самые быстрые из всех речных судов. Теперь пирс был пристанищем рыбаков и местом променада отдыхающих.
Дровами нам служил тут же наваленный топляк, так что далеко ходить не надо было. Мы привезли с собой несколько ящиков пива, всякой копченой рыбы и огромный пакет травы. Этой травой можно было накурить всю базу, и ещё бы осталось.
– Понеслась душа в рай! – потер руки Мика, и действительно понеслась.
В начале всего этого безобразия, примерно на середине первого ящика, на бревнышко между мной и Рентоном, который подозрительно часто оказывался рядом, присела Наташа и начала с ним полушёпотом о чём-то беседовать. Рентон отвечал ей сначала хмыканьем, потом резкими «нет», а потом отвел её в сторону, и они там орали друг на друга уже в полный голос. Возвращаясь к костру, Рентон крикнул, что у него уже есть девушка, спасибо, больше не надо. Наташа вернулась, тихо села напротив и стала испепеляюще на меня смотреть. Рентон пододвинулся поближе и слегка приобнял меня за плечи. Я подумала, что он просто решил таким образом отделаться от бывшей: прикинуться, что мы пара, чтобы та отвязалась. Я даже стала ему подыгрывать.
С сумерками на пляж начали стекаться отдыхающие, намечался какой-то праздник, то ли посвящение в разливцев, то ли что-то ещё подобное. Мы решили, что так дальше накуриваться у костерка будет слишком палёво, и переместились в домик к девушкам.
Домик представлял собой одну большую крышу углом, едва вмещал два узких топчана и крошечный столик между ними, по ощущениям был уже и меньше купе в поезде и почему-то запирался изнутри на тонюсенький хлипенький крючок. Мы набились в него, как селёдки в бочку, уселись на кровати по трое, забили очередную папиросу и почти закончили курить, как дверь с треском открылась, и на пороге появился Нептун.
Пожилой, но прекрасно сложенный и мускулистый, как и подобает бессмертному властителю океанов, с длинной седой бородой, в которой застряли обрывки водорослей, с обнажённым торсом со стекающими по овальным соскам каплями воды, он стоял и грозно зыркал на нас исподлобья. На его талии висела юбка из мочала, в руках сверкал трезубец, а на голове переливалась огнями самоцветов золотая корона. Мы вытаращились на него своими красными, похожими на помидоры, глазами, так и держа недокуренный косяк на весу. Микаэль громко спросил, все ли видят Нептуна, или накрыло до такой степени только его одного? Мы подтвердили, что Нептуна видят все. Нептун стоял и не двигался в проходе, так что сбежать, минуя его, было невозможно. Хуан смешно поджал коленки к груди, прижал кулаки ко рту и прошептал: «Вот это прё-о-от!» Рентон крепко зажмурился, потом открыл глаза, потёр их, опять зажмурился, стараясь проверить, видит ли он Нептуна и с закрытыми глазами? Девчонки начали сдавленно хихикать.
А я, как уже повелось, выдала:
– Уважаемый Нептун, а почему у вас очки на лбу? Вы прямо в них из моря вышли?