Полегли от смеха все, включая Консуэлу, и смеялись до тех пор, пока у меня не пошла кровь из носа, и я не убежала из кабинета. Надо ли говорить, что на пару я больше не вернулась, но не потому, что не собиралась, я как раз таки, наоборот, очень даже собиралась. Просто я дошла до ближайшего незапертого женского туалета, промыла там нос холодной водой, подождала, пока остановится кровотечение, а выйдя, напрочь забыла дорогу назад и потерялась в прямом как стрела коридоре то ли на пятом, то ли на четвертом этаже. Когда же меня наконец-то стало отпускать, я решила, что приключений на сегодня, пожалуй, хватит, и побрела домой.
С этого дня я дала себе слово, что больше никаких пяточек во время учебы. Вообще мне, конечно, невероятно повезло, что меня не спалили. Просто Консуэла была уже слишком стара, чтобы понять, что происходит, всё же её поколение большей частью никогда не сталкивалось с накуренными студентами. Она решила, что я просто была не в курсе того, о чем нужно рассказывать, потому что опоздала на начало урока. Более того, она чуть не подвела научную базу под эту историю, считая, что сказанная мною фраза означает «Я совершенно не понимаю, что нужно говорить» и что это своего рода новый эвфемизм среди англоговорящих русских, про который можно было бы написать неплохую статью и выступить с этим на намечающейся через месяц международной студенческой научной конференции. Слава богу, она не нашла никого, кто согласился бы эту статью сочинить.
Мои одногруппницы тоже не догадались, хотя у них были все шансы. Просто им самим никак не могло прийти в голову явиться первого сентября в таком виде на пары. Они решили, что у меня такое напрочь отбитое чувство юмора. Но лед между нами был растоплен, я потихоньку начала вливаться в коллектив.
Спустя ещё пару недель стало очевидно, что у травы есть очень интересный длительный эффект: она отупляет. Не в момент, когда ты только накурился, а вообще. Мозг становится ватным, медленным. Мысли в нём ползут, как жирные слизни, а аксоны передают их склизкие сопли вместо электрических импульсов. Я всё больше ужасалась этим последствиям, делая письменные домашки по бэйсику и по пять минут соображая, как пишется слово «bad» или ещё что-то такое элементарное. Слава богу, что активная дымная жизнь под благословением великого Джа у меня началась после вступительных экзаменов, не то ни о каком поступлении вообще не было бы речи. Так что с ганджубасом было решительно завязано, он остался в применении как сильнодействующее лекарственное средство для лечения тяжёлых душевных травм, полученных в результате разрыва серьезных отношений с противоположным полом. За все пять лет учебы я его применила единственный раз, когда влюбилась в без пяти минут выпускника физфака и по его ко мне отношению быстро поняла, что тусовки и секс – это, конечно, прекрасно, но о чувствах с его стороны речи никакой не идет. Меня такой расклад не устраивал, я решила, что надо рубить, пока намертво не затянулось, забрала свои книги и какие-то вещи из его комнаты в общаге и ушла. Приехала домой, поревела в объятиях Евы и Толика, а вечером нарисовался Хуан, который всегда появлялся именно в тот момент, когда меня настигал очередной экзистенциальный кризис. Со словами «Я знаю, что тебе плохо, пошли» мы пошли в астрал, причем пошли, основательно укомплектовавшись в дорогу манагой и неизвестно откуда взявшимся вискарем.
Очнулась я в поезде. Как меня зовут, куда я еду и зачем, я не помнила от слова «совсем». И если с именем решилось быстро, всё же, чтобы его совершенно забыть, одной травы маловато, то вот как я оказалась в поезде и куда я еду, пришлось восстанавливать по карте станций на двери сортира. Сотовая связь тогда только зарождалась, мой билет, где написан пункт назначения, был у проводницы, ведь при посадке их всегда забирают. Идти к ней с вопросом «Куда я еду?» было верхом идиотизма, поэтому, изучив названия всех полустанков и крупных городов, я догадалась, что еду в уездный город N под Пермью зализывать свои раны на любимой конюшне в объятьях арабской кобылы Розы. Видимо, я поделилась с друзьями своим «было бы неплохо послать всё к чёрту и уехать в глушь», и мне мгновенно организовали билет, погрузили в поезд и отправили до востребования. И действительно, с собой у меня был только пакет с дошираком и полный карман мятых соток на «вдруг чё» в дороге. Хорошо, что я не попросилась тогда в Амстердам, страшно представить, чем бы это закончилось!