Я слушала молча и только качала головой. Меня накрыло острейшее де-жавю: всё то, что он нёс, я неоднократно читала в эзотерических книжках. Так вот откуда они это берут, эти Саи-Бабы, Сен-Жермены, Блаватские, Елены Рерих и прочие, прочие и прочие! Такой Толик – это клад для предприимчивого мошенника, который едва научился писать. Осталось понять, что делать с самим Толиком. Судя по разбросанным вокруг вещам и пустой кроватке, его жена действительно собрала манатки, ребенка и ушла к родителям. Это несколько облегчает ситуацию. Хуан всё ещё надеялся, что это состояние пройдет спустя какое-то время, но оно не прошло ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода. Толик продолжал бодрствовать по несколько суток, потом на сутки отключался, ничего не мог есть, похудел до состояния скелета, страдал от головных болей, а его бредовое состояние усугубилось многократно. Плюс ко всему этому добавилось отчетливое раздвоение личности. У него в голове жил как минимум ещё один квартирант, который был злобным, раздражительным, очень несдержанным на язык. У Толика даже тембр голоса менялся, когда этот второй занимал место у руля сознания, и он совершенно, категорически и до неузнаваемости менялся в лице. Встреть я его в таком виде на улице, я бы его не узнала. Вторая субличность, дававшая выход всем накопленным за годы негативным эмоциям, появлялась всё чаще и чаще, общаться в этот момент с Толиком было невыносимо, более того, опасно, ведь он становился очень агрессивным и не стеснялся распускать кулаки.
Я решила, что его надо сдавать маме, пусть тащит его в больницу и обследует. Если это и правда шизофрения, то его надо сажать на таблетки и лечить. В любом случае сейчас он абсолютно невменяемый, беспомощный и уязвимый, и за ним нужен уход. Ему нужна помощь! Но мать наотрез отказалась забирать его домой, несмотря на все мои попытки убедить и объяснить, что он в чудовищной беде, что он погибнет без помощи. Она сказала, что у него есть жена, вот пусть она с ним и нянчится. Жене же в таком виде он был совершенно не нужен. У неё был маленький ребенок на руках, сама она выписалась из комнаты в общежитии и переехала к родителям, так что участвовать в жизни больного мужа не собиралась и, мотивируя свои действия тем, что он сам виноват, что именно она есть пострадавшая во всей этой истории сторона, подала на развод.