Они шли по лесу, осторожно пробираясь за Элом, и Юэ напряжённо вслушивался в дыхание Тэлли, пытаясь понять, как сестра себя чувствует. Прошлой ночью она снова просыпалась с криками из-за кошмаров, и после этого уже не смогла уснуть. Юэ всегда сильно переживал в такие моменты — он не видел её сны, но он безумно хотел быть рядом, разделить её страх и помочь ей успокоиться. Тогда только Элу удалось это сделать — он долго обнимал её, крепко прижимая к себе и облизывая: «Ой, целуя», — тут же поправил себя Юэ.
Ему всё ещё тяжело давались человеческие слова из-за того, что он редко общался с кем-то помимо Тэлли, а она редко ему что-то объясняла. Иногда, если он выдавал что-то слишком «кошачье», сестра могла поправить его, но далеко не всегда. «Как это дурацкое слово, когда они спариваются… Опять забыл», — с раздражением подумал он, закатив глаза. Вот уж закатывать глаза он научился в совершенстве — Тэлли часто так делала, когда они гуляли в горах, исследуя пещеры, наблюдая закаты и рассветы.
Сейчас Юэ шёл последним, чтобы замести следы — этому его научила мать, когда ещё была жива. Вспомнив её, Юэ тяжело вздохнул, отгоняя болезненные мысли. Несмотря на то, что она теперь слилась с его сознанием, он по-прежнему сильно скучал по ней: «У нас было так мало времени вместе», — грустно подумал он, вспомнив последние дни Ла-Таи. Его мать погибла, когда умер её духовный брат — ларин-пустынник, как называли таких Тэлли и Эл. Тогда все пустынники погибли, когда Тэлли применила свою магию, уничтожив весь лагерь. В тот момент Юэ с матерью были далеко, на охоте, и она как раз показывала ему, как читать следы.
Когда Ла-Таи почувствовала смерть своего духовного спутника, она ощутила неожиданную радость, смысл которой Юэ понял лишь много позже.
Призрачные коты объединяли свои сферы с ларинами, чтобы обменяться силой друг с другом. Ларин получал сильного духовного спутника и его магические способности: «Хотя я кроме как стирать следы больше ничего и не умею», — расстроенно подумал Юэ, вновь почувствовав досаду из-за своей неопытности и отсутствия наставника. Коты же, в свою очередь, получали долголетие. Если бы он прожил обычную жизнь, без слияния, его пределом были бы от силы тридцать-пятьдесят лет, но объединившие сферы коты жили так же долго, как и ларины. Однако у такого союза была своя жестокая цена — после слияния никто из них не мог жить отдельно. Смерть одного неизменно означала смерть второго. В случае потери духовного спутника у выжившего оставался лишь месяц, полный мучительной и невыносимой боли, чтобы попытаться найти себе другого. Но Юэ помнил рассказы матери, что таких случаев почти не было — единицы за всю историю народа решались на подобный шаг.
Именно поэтому радость Ла-Таи так удивила Юэ. Лишь перед самой смертью, когда они шли вслед за Элом, который нёс потерявшую сознание Тэлли в горы, мать открыла ему правду. Несколько десятилетий назад Ла-Таи попала в плен, где с помощью магии её заставили слиться сферами с одним из ларинов, впоследствии примкнувших к лагерю пустынников. Затем её вынуждали спариваться с другими котами, чтобы она принесла потомство для отрядов охотников, изредка появлявшихся на этих землях в поисках диких призрачных котов — или призраков, как называли их ларины. Найденных или рождённых котят забирали в специальные лагеря для обучения. Сама Ла-Таи там никогда не была, но слышала рассказы о них от своего самца-партнёра Но-Рави, который много путешествовал вместе со своим духовным братом и видел эти поселения на землях ларинов. Он умер, защищая Ла-Таи от охотников, когда те выследили их.
Когда Ла-Таи наконец окотилась, она боялась, что охотники заберут у неё Но-Юэ. Но после гибели пустынника, с которым она была связана, Ла-Таи поняла, что её сын теперь будет в безопасности. Единственное, что ей оставалось — передать его в руки единственной ларинки, оказавшейся поблизости, — Тэлли.
Поэтому они шли следом за Элом и Тэлли. Мать скрыла следы гибели всех пустынников, накрыв их лагерь иллюзией призрака, которая искажала восприятие и показывала только то, что хотел кот. И Ла-Таи пожелала, чтобы никто не увидел крови и разорванных на части человеческих тел, тонким слоем покрывавших каждый дом, каждую тропинку и клочок земли. Юэ невольно поморщился и высунул язык, вспомнив эту ужасную картину, которую они застали с матерью, когда вернулись с охоты. Потом почти два дня они наблюдали за тем, как Эл отчаянно пытался докричаться до Тэлли, чтобы та очнулась и наконец вышла из хижины. Юэ не знал, что именно с ней там делали, но, когда впервые увидел девушку, засомневался, что план матери вообще сработает. Тэлли выглядела так, будто находилась на пороге смерти. Но Ла-Таи была уверена, что та сумеет выжить: «Особенно если ты ей поможешь, Но-Юэ», — нежно провела мать языком по его морде, выражая свою любовь.
