Бармен – лысеющий мужик с остатками былой мощи в грузной фигуре, молча кивнул и, вытерев руки о меховую безрукавку, направился к двери.
Оказавшись с ним наедине, я сбагрил ему свой скудный улов. И уже на выходе, как бы между делом, поинтересовался:
– А ты никогда не слыхал про сталкера по имени Лютик?
– Чегой-то вдруг, никогда? Вон он. В зале сидит. В аккурат перед тобой, ко мне с расспросами подходил, – владелец Бара, хитро улыбнулся.
– Даже так… И о чём же спрашивал, если не секрет?
– Да какой уж тут, секрет. Команда евойная ему не по вкусу пришлась. Сменить удумал. Совету спрашивал.
– Ну и кого же ты посоветовал?
– А ты догадайся с трёх раз! – Бармен беззвучно рассмеялся, – У нас же тут, только два крутых одиночки постоянно ошиваются – Мандор, да ты. Но этот франт сам себе на уме. Окромя тебя, отродясь никого с собой не брал. А вот ты у нас, не от хорошей жизни один бегаешь. Вот я и решил подсобить тебе малёха. Авось сойдётесь.
– Ну… Спасибо, конечно…
– Да было б, за что! Я тебе уже и рекламу, знатную сделал. Ты же не просто так спросил. По всему видать, прознал уже.
– Да так… Краем уха… – оставив в покое затылок, я начал тереть переносицу. Давно заметил, что так, гораздо умнее выгляжу.
– А почему, говоришь, он с командой своей разбежался?
– Да гнилые они насквозь! Вот и не сошлись. Есть у меня подозрение, что бандюки они ряженные… Уж шибко часто оружие да снарягу мне таскают…
– Да-да… У меня тоже такое подозрение есть… – печально покивал я, – Ну а Лютик, значит, не гнилой?
– Плохого, ничего не скажу. Сталкер-то он, без году неделя. А до того у Торца в отмычках ходил. Но Торец, когда парень слинял, с пониманием отнёсся. И народ его как-то сразу зауважал. Дури в башке, конечно, ещё хватает… Но в том особо худого нет… Пооботрётся со временем.
– Ну да, ну да… – я встряхнулся от задумчивости и, повернувшись в сторону троих смутно знакомых сталкеров, поинтересовался – И где там, говоришь, этот пресловутый Лютик?
– Так вон же он. Рядом с поганцами этими – Кушем и Пылесосом. Белобрысый такой, худощавый.
Покосившись, я сразу встретился взглядом с этим самым Лютиком. Похоже, он издали наблюдал за нашим разговором.
– Ладно. Разберёмся, – я повернулся к бармену и плотоядно потёр ладошки, – Чего там у тебя хорошего из горяченького есть? А-то меня что-то не прохватило. Картошечка небось, из духовки?
– Картошки нет. То спецзаказ был. Но с его излишков знатный супчик сварили. Навроде солянки. Рекомендую. Ну и макароны есть. С какой хошь, мясной консервой.
– Нафиг-нафиг макароны! Соляночку давай! В тарелку побольше! Иии… – Присмотревшись, я разглядел за столиком Шугара и Пари полную бутылку водки и добавил торопливо, – Три. Нет! Шесть банок пива.
Мандор в моё отсутствие опять развернулся к Падре и о чём-то энергично спорил:
– Самодовольство ограниченности и тотальное пьянство! Уход от реальности, вызванный страхом потери ложного я. К примеру, сегодня, солнышко в Зоне светило. Крайне редкое явление, между прочим. И что же? Хотя бы один из этих ужратых индивидуумов вышел насладиться погодой? Нет! Мы предпочитаем нырять в алкогольное отупение, с самого утра накачиваясь пивом!
Падре гордо вздёрнул свою куцую бородёнку и уставился на собеседника колючими светло-серыми глазами.
– Погода – есть Божий промысел! Посему, молись Господу нашему Иисусу Христу, чтобы снова ниспослал нам солнышка и тепла. Я же, зная тебя, верю в это слабо и предвижу сильный выброс в ближайшие два дня. Как знак гнева Божьего на тебя и других безбожников-нигилистов!
– А может данный гнев имеет другое логическое обоснование? И напрямую связан с нашим повальным пьянством и деградацией?
Падре заглянул в свою пустую рюмку и с раздражением отставил её в сторону. Пододвинул к себе пивную кружку, отхлебнул и причмокнул губами:
– Грешен, каюсь. Посему и находимся в этом чистилище. Во искупление.
– Ой! Я тебя умоляю! Вот только не надо мне тут курсов радиотоксикологии! Красное вино здесь, кроме меня и Паганеля, отродясь никто не заказывал! Хотя именно им, как раз, и надо бы радионуклиды выводить. И зачем же тогда, позволь спросить, у тебя всегда при себе противорадиационные таблетки? – Мандор ехидно приподнял бровь и, не дожидаясь ответа, обвиняющим жестом направил тлеющую сигарету на собеседника, – Имей мужество признать, что ты – банальный алкоголик!
Падре удручённо вздохнул и, пожав плечами, кротко поднял глаза на собеседника:
– Все мы вынуждены делать одно и то же. Но делаем это из разных побуждений. Кто-то из одержимости страстями и пороками, а кто-то из благости и смирения.
