Она взяла булавку, ткнула ею в голову декоративной фигурки, и соединенные пружиной досточки раздвинулись. В углублении оказались два миниатюрных портрета, выполненных на слоновой кости и написанных в Германии; на них были изображены господа де Симёз в мундирах армии Конде. Корантен, который лицом к лицу столкнулся с противником, достойным его гнева, жестом отозвал Пейрада в угол для секретного совещания.
– И вы готовы были это сжечь? – спросил аббат Гуже у Лоранс, указывая взглядом на письмо маркизы и пряди волос.
Вместо ответа девушка выразительно пожала плечами. Кюре понял: она готова на все, лишь бы отвлечь сыщиков и выиграть время, и поднял глаза к небу, выражая тем самым свое восхищение.
– Где поймали Готара? Он плачет, – сказала Лоранс, не опасаясь, что ее услышат.
– Я не знаю, – ответил кюре.
– Он ехал на ферму?
– Ферма! – воскликнул Пейрад, обращаясь к Корантену. – Пошлем туда жандармов!
– Нет, – отвечал тот. – Эта девчонка ни за что не доверила бы жизнь своих кузенов какому-то фермеру. Она водит нас за нос. Делайте, что я сказал, и тогда мы сможем узнать хоть что-то полезное, раз уж наш приезд сюда был ошибкой.
Корантен подошел к камину и приподнял длинные заостренные полы своего сюртука, чтобы согреться; с этого момента у него был вид, тон и манеры человека, приехавшего с дружеским визитом.
– Дамы, можете идти спать. Это касается и ваших слуг. Г-н мэр, ваши услуги нам более не понадобятся. Строгость полученных распоряжений не позволяла нам действовать иначе. Но как только стены шато – на мой взгляд, довольно толстые – будут исследованы, мы уедем.
Мэр кивком попрощался с собравшимися и вышел. Но аббат и мадемуазель Гуже не сдвинулись с места: они слишком тревожились о судьбе своей юной хозяйки. Г-жа дʼОтсер, которая с момента появления Лоранс в гостиной следила за ней пытливым взглядом отчаявшейся матери, подошла, взяла девушку за руку, отвела в уголок и шепотом спросила:
– Вы с ними виделись?
– Разве могла я привести ваших сыновей в этот дом и не сказать об этом вам? – таков был ответ Лоранс. – Дюрье, сделайте что-нибудь для моей бедной Стеллы, она еще дышит.
– Она проделала немалый путь, – сказал Корантен.
– Пятнадцать лье за три часа, – ответила графиня кюре, смотревшему на нее с изумлением. – Я выехала в половину десятого и вернулась во втором часу.
Она взглянула на стенные часы, показывавшие половину третьего ночи.
– Выходит, вы не отрицаете, – подхватил Корантен, – что проехали пятнадцать лье?
– Нет, – отвечала Лоранс. – А еще я признаю́, что мои кузены и господа дʼОтсер, которые ни в чем не повинны, желали обратиться с прошением о том, чтобы закон об амнистии распространили и на них, и уже были на пути в Сен-Синь. Узнав, что мсье Мален собирается вовлечь их в какую-то аферу, связанную с предательством, я выехала им навстречу – сказать, что им следует вернуться в Германию, где они окажутся прежде, чем телеграфист из Труа успеет передать их приметы на границу. Если я совершила преступление, меня накажут.
Этот тщательно продуманный, правдоподобный ответ поколебал уверенность Корантена. Лоранс исподтишка наблюдала за ним. И вот, в этот решающий момент, когда сердца присутствующих замерли в ожидании развязки, а взгляды перебегали с лица Корантена на лицо Лоранс, послышался топот галопирующей лошади – сначала со стороны леса, а потом и на мощеной дороге, ведущей к дому. На лицах собравшихся читались тревога и страх.
Вошел Пейрад; его глаза радостно поблескивали. Он быстрым шагом приблизился к подельнику и сказал достаточно громко, чтобы могла услышать графиня:
– Мы задержали Мишю!
Лоранс, щеки которой горели румянцем от волнения, усталости и крайнего умственного напряжения, вдруг побледнела и почти без чувств, как подкошенная, упала в кресло. Мадам Дюрье, мадемуазель Гуже и г-жа дʼОтсер бросились к девушке, ловившей воздух ртом; та жестом попросила разрезать шнуровку на душившем ее корсаже амазонки.
– Графиня попалась: они направляются в Париж! – сказал Корантен Пейраду. – Будем действовать по-другому.
Тайные агенты вышли, оставив на пороге гостиной жандарма. Поистине дьявольская ловкость этой парочки принесла им победу в ожесточенной дуэли: они применили излюбленный трюк – заманили Лоранс в ловушку.
В шесть утра, как только начало светать, сыщики вернулись. Осмотрев дорогу под орехами, они нашли следы лошадиных копыт, ведущие к лесу. Оставалось дождаться новостей от жандармского капитана, которому поручено было произвести разведку местности. Жандармы под командованием капрала по-прежнему держали шато в оцеплении. Завтракать парижане поехали к трактирщику в Сен-Синь, но прежде распорядились отпустить Готара, на все вопросы отвечавшего потоками слез, и непреклонную в своем молчании Катрин. Юный грум с горничной спустились в гостиную, чтобы поцеловать руку Лоранс, отдыхавшей в кресле. Дюрье пришел сказать, что Стелла не умрет, но ее еще долго придется выхаживать.
