Из Сен-Синя к павильону Мишю быстрее всего можно было попасть по дороге, ведущей из одноименной деревни к ферме Беллаш. Дорога эта устремлялась прямиком к рон-пуэну – тому самому месту, где Мишю накануне впервые встретился с сыщиками. Жандарм, сопровождавший Корантена, выбрал ее потому, что именно тут ночью проехал капрал из Арси. По пути парижанин смотрел по сторонам, пытаясь понять, как это капрала угораздило свалиться с лошади. Он укорял себя за то, что, отправляя жандарма со столь важным поручением, не дал ему подручных, – это была ошибка, которую Корантен пообещал себе не повторять. «Если они обезвредили жандарма, – думал он, – то и с Виолеттом церемониться не стали. Ясно же, что на этих лошадях четверо заговорщиков и Мишю вернулись в Нодемский лес из окрестностей столицы…»
– У Мишю есть лошадь? – спросил Корантен у жандарма из арсийского отряда.
– Есть. Славный жеребчик из конюшен покойного маркиза де Симёза, и к охоте приучен. Пятнадцатилетка, а резвости не занимать – проходит до двадцати лье в день, и шерсть сухая, что твоя шляпа! Мишю его холит и не соглашается продать ни за какую цену.
– Какой масти его жеребец?
– Темно-гнедой, с белыми бабками. Поджарый и жилистый, как арабская лошадь.
– Ты видел арабских лошадей?
– Я год назад вернулся из Египта. Мне случалось ездить на мамелюкских конях. Я одиннадцать лет в кавалерии: сначала служил на Рейне под командованием генерала фон Штайнгеля, потом попал в Италию и уже оттуда, с первым консулом, – в Египет. Скоро меня произведут в капралы.
– Я пойду в дом Мишю, а ты ступай на конюшню! После одиннадцати лет службы ты должен разбираться в лошадях и сможешь сказать, усталая лошадь или свежая.
– Глядите, вот тут упал наш капрал. – С этими словами жандарм указал на место, где дорога расширялась, выходя к рон-пуэну.
– Передашь своему командиру, чтобы он заехал сюда за мной; мы вместе поедем в Труа.
Корантен спешился и бегло осмотрел участок. Его внимание привлекли два вяза, растущие друг напротив друга: один – возле парковой стены, другой – у самого края рон-пуэна, в том месте, где кончалась проселочная дорога. Тут он нашел то, чего до него никто не приметил, – валяющуюся в пыли форменную пуговицу. Корантен подобрал ее. В павильоне он застал Виолетта и Мишю. Они сидели за столом в кухне и горячо спорили. Виолетт встал, поздоровался и предложил парижанину выпить.
– Благодарю, но сейчас я хочу повидаться с капралом, – сказал молодой агент, который с первого взгляда понял, что Виолетт пьян уже часов двенадцать, не меньше.
– Он наверху, моя жена за ним приглядывает, – сказал Мишю.
– Как вы себя чувствуете, капрал? – спросил Корантен, который, взбежав по лестнице, нашел занемогшего жандарма лежащим на кровати мадам Мишю, с компрессом на голове.
Его каскетка, сабля и остальное снаряжение были сложены на стуле. Марта, жалостливая, как все женщины, вместе с матерью ухаживала за капралом. О ночных геройствах сына она и слыхом не слыхивала.
– Мы ждем г-на Варле, доктора из Арси, – сказала мадам Мишю. – Гоше за ним поехал.
– Оставьте нас ненадолго, – попросил Корантен, удивленный этой картиной; невозможно было представить, что эти женщины причастны к ночным событиям. – Куда пришелся удар? – спросил он, разглядывая капральский мундир.
– В грудь, – отвечал капрал.
– Посмотрим на вашу перевязь, – сказал Корантен.
Перевязь представляла собой желтую кожаную ленту с белой каймой по краям, носить которую солдат национальной жандармерии обязывал недавно изданный закон, прописывавший мельчайшие детали их униформы. На ней имелась металлическая бляха, подобная тем, что нынче носят сельские полицейские, с весьма занятной гравировкой, гласившей: «Уважение к личности и собственности!» После того как капрал налетел на натянутую веревку, на бляхе осталась порядочная вмятина. Корантен взял в руки мундир и осмотрел место, на котором не хватало пуговицы – той самой, что была найдена на дороге.
– В котором часу вас подобрали? – спросил он.
– Едва начало светать.
– И сразу перенесли в эту спальню? – От взгляда Корантена не укрылось, что постель не была разобрана.
– Да.
– Кто вас занес?
– Женщины и младший Мишю. Я был без сознания, и это он меня нашел.
«Значит, они не ложились, – сказал себе Корантен. – Капрал пострадал не от выстрела и не от удара палкой – для этого противник должен был бы находиться на одном уровне с ним, то есть сидеть в седле. Обезоружить его можно было, лишь соорудив на его пути какое-нибудь препятствие. Деревянная перекладина? Невозможно. Железная цепь? Она оставила бы следы…»
– Что вы почувствовали? – спросил он у капрала, наклоняясь, чтобы его осмотреть.
– Меня резко отбросило назад…
– У вас ссадина под подбородком!
– Мне кажется, – отвечал капрал, – что меня хлестнули по лицу веревкой.
– А вот и отгадка, – сказал Корантен. – Кто-то натянул между деревьями веревку, преграждая вам путь!
– Похоже на то, – согласился капрал.
Корантен спустился в кухню.
