– Ну что, старый пройдоха, по рукам? – Вопрос Мишю был обращен к Виолетту, но смотрел он на агента. – За все – сто двадцать тысяч франков, и вы хозяин моего участка. А я сделаюсь рантье.
– Богом клянусь, нет у меня столько денег! Шестьдесят тысяч – это все!
– Так я ведь дам вам рассрочку на остаток суммы! Мы уже почти сутки не можем договориться, а ведь земелька-то первый сорт!
– Участок хороший, – согласился Виолетт.
– Жена, еще вина! – потребовал Мишю.
– Не хватит ли вам пить? – вскричала мать Марты. – С девяти часов это уже четырнадцатая бутылка!
– Вы здесь с девяти утра? – спросил Корантен у Виолетта.
– Нет! Извините, но я тут со вчерашнего вечера. С места не сходил, да так ничего и не выгадал! Все наливает да набавляет цену!
– У торговцев это обычная практика: чем выше поднят стакан, тем выше и цена, – заметил Корантен.
Дюжина выстроившихся на краю стола пустых бутылок подтверждала слова тещи Мишю. Тут жандарм с улицы сделал Корантену знак подойти и шепнул ему через порог:
– В конюшне пусто.
– Вы отправили сына в город на своей лошади, – сказал Корантен, возвращаясь в комнату. – Значит, он вот-вот вернется.
– Нет, мсье! – воскликнула Марта. – Франсуа пошел пешком.
– А куда же подевалась лошадь?
– Я ее одолжил, – сухо ответствовал Мишю.
– Подите-ка сюда, праведник! – сказал Корантен управляющему. – Шепну вам на ушко пару слов…
Они с Мишю вышли.
– Из карабина, который вы заряжали вчера, в четыре пополудни, вы намеревались застрелить государственного советника; нотариус Гревен вас видел. Но уличить вас невозможно: мотивов хватает, а вот свидетелей маловато. Уж не знаю как, но вы усыпили Виолетта и вместе с женой и своим шалопаем провели ночь вне дома – предупредили мадемуазель де Сен-Синь о нашем приезде и помогли ей спасти кузенов, которых перевезли сюда; я еще не выяснил, куда именно. Ваша жена или сын, проявив редкую находчивость, вышибли капрала из седла. Одним словом, вы нас обставили. Вы ловкий малый, Мишю. Но еще не все сказано, и последнее слово будет за нами. Может, заключим мировую? Ваши хозяева от этого только выиграют.
– Отойдем немного – туда, где нас никто не услышит, – предложил Мишю, увлекая сыщика за собой в парк, к пруду.
Завидев водоем, Корантен пристально посмотрел на своего спутника. Вне всяких сомнений, Мишю рассчитывал, что ему хватит сил швырнуть противника в пруд, где под тремя футами воды было еще семь футов ила. Мишю ответил сыщику таким же пристальным взглядом – ни дать ни взять медлительный и хладнокровный питон, бросающий вызов рыжему бразильскому ягуару.
– Мне совсем не хочется пить. – Агент предпочел остановиться на краю лужайки и, сунув руку в боковой карман, нащупал ножичек.
– Нам друг друга не понять, – холодно обронил Мишю.
– Ведите себя хорошо, мой милый. Судебная полиция будет пристально следить за вами!
– Если она так же недальновидна, как и вы, плохо придется всем! – сказал управляющий.
– Так вы отказываетесь? – спросил Корантен многозначительным тоном.
– Я бы предпочел сто раз подставить шею под топор – если бы только можно было казнить одного человека сто раз, – чем сговориться с таким негодяем, как ты.
Корантен поспешно сел в коляску, напоследок смерив презрительным взглядом управляющего, его дом и захлебывающегося лаем Куро. Проезжая через Труа, сыщик отдал кое-какие распоряжения и вернулся в Париж. Жандармские отряды получили задания и секретные указания.
В декабре, январе и феврале поиски велись активно и безостановочно – повсюду, не исключая и самых крошечных деревушек; во всех трактирах расставили соглядатаев. Корантен узнал три важных факта: лошадь, похожую на ту, что принадлежала Мишю, нашли мертвой в окрестностях Ланьи. Пять лошадей, закопанных в Нодемском лесу, были куплены у фермеров и мельников за пятьсот франков каждая мужчиной, по описаниям похожим на Мишю. После издания закона, направленного против укрывателей и сообщников Жоржа Кадудаля, Корантен сосредоточил наблюдение на Нодемском лесе. Когда же аресту подверглись Моро, Пишегрю и другие роялисты, чужаков в этих краях не осталось вовсе. Мишю разжаловали из управляющих; нотариус из Арси привез ему письмо, в котором государственный советник, а с некоторых пор и сенатор, просил Гревена принять у него дела и уволить. Через три дня Мишю получил на руки официальный документ (удостоверявший, что у бывшего нанимателя нет к нему претензий), а вместе с ним – и свободу действий. К величайшему изумлению округи, он поселился в Сен-Сине на правах арендатора; Лоранс отдала ему в обработку пустовавшие прежде земли. Переезд семейства Мишю роковым образом совпал с казнью герцога Энгиенского. По всей Франции почти одновременно было объявлено об аресте, осуждении и смерти герцога – страшном отмщении, предшествовавшем процессу над Полиньяком, Ривьером и Моро.
