За семь месяцев заточения, на которое четверо молодых людей сами себя обрекли, им пришлось не единожды совершить пусть опасные, но необходимые вылазки под присмотром Мишю, маленького Франсуа и Готара. Во время этих прогулок ясными ночами Лоранс, в чьей душе настоящее переплелось с воспоминаниями об их общем прошлом, поняла, что не может предпочесть одного из братьев другому. В душе она любила их одинаково, чистой любовью. Девушке даже казалось временами, будто у нее два сердца. Со своей стороны, Поль-Мари и Мари-Поль не осмеливались заговорить о своем неизбежном соперничестве. А может, все трое попросту положились на Случай? Душевное состояние Лоранс, вне всякого сомнения, сказалось на ее настроении: после секундного и все же очевидного замешательства она подала руки обоим братьям, приглашая их в гостиную, куда за ними последовали г-н и г-жа дʼОтсер, не отпускавшие сыновей и засыпа́вшие их вопросами. Раздались возгласы: «Да здравствуют Сен-Сини и Симёзы!» Лоранс, которая по-прежнему стояла между близнецами, обернулась и очаровательным жестом поблагодарила слуг. Когда настал удобный момент присмотреться друг к другу – а без него не обходится ни одно собрание, даже в семейном кругу, когда люди встречаются после долгой разлуки, – по первому же взгляду, брошенному Адрианом дʼОтсером на Лоранс и перехваченному его матерью и аббатом Гуже, последние заподозрили, что юноша влюблен в графиню. Душа у Адриана, младшего из дʼОтсеров, была нежная и ласковая, а сердце осталось юным, несмотря на тяжелые испытания, которые довелось пережить этому молодому человеку. Похожий в этом отношении на многих военных, чьи души, несмотря на непрестанные опасности, остаются непорочными, он стеснялся своей прекрасной юношеской робости. Они с братом были совершенно разными. Робер, молодой человек с грубоватой внешностью, заядлый охотник и бесстрашный солдат, решительный и приземленный, не отличался живостью ума и деликатностью чувств. Один был как бы весь душа, другой – весь действие; и в то же время оба были в равной мере наделены благородством – в той степени, которой достаточно для жизни дворянина. Смуглый, невысокий, худощавый и жилистый, Адриан дʼОтсер тем не менее производил впечатление сильной личности, в то время как его брат – высокий, белокожий и светловолосый – казался слабым. Адриан имел темперамент нервический и был силен душой; Робер был флегматик и черпал удовольствие в демонстрации силы исключительно телесной. В семьях часто случаются подобные странности, и разобраться в их причинах было бы любопытно, но здесь мы упоминаем об этом только для того, чтобы читатель понял, почему Адриан с братом не могли стать соперниками. Робер относился к Лоранс с нежностью родственника и уважением, какое дворянин питает к девушке своего круга. В делах сердечных старший из дʼОтсеров принадлежал к тому типу мужчин, которые считают женщину зависимым существом, чьи материнские права ограничиваются самим фактом деторождения; они желают видеть ее кладезем всевозможных достоинств, ценить которые не умеют и не желают. Для них доверить женщине заметную роль в обществе, политике и даже в семье – уже потрясение социальных устоев. Сегодня мы настолько далеки от этих устаревших, свойственных примитивным народам представлений, что почти все дамы, даже те, кто не желает пагубной свободы, предлагаемой новыми философскими школами, были бы шокированы одним упоминанием об этом; но Робер дʼОтсер, к несчастью, рассуждал именно так. Он был человеком Средневековья, а его младший брат – человеком Современности, но различия между ними не только не мешали братской любви, но, наоборот, еще больше их сблизили. В первый же вечер все эти нюансы были подмечены кюре, мадемуазель Гуже и г-жой дʼОтсер, которые, не отрываясь от своего бостона, уже представляли грядущие трудности.
