С глаз убрали руку, и я часто заморгала. Ночь медленно отступала, неохотно сменяясь предрассветными сумерками. Из сереющей темноты проступали нечеткие очертания окружающего мира. Небо, просвечивавшее розовой полоской сквозь кроны, посветлело на востоке.
С дерева взлетела птица, всколыхнув ветки над моей головой. В траве зашебуршали букашки, под кустом пробежал торопившийся с ночной охоты еж. Легкий ветерок сдувал ночной холод, спрятавшийся в корнях. Где-то залаяла собака.
Я не отводила взгляда от яркого солнечного диска, поднимавшегося все выше, не обращая внимания на режущую глаза боль. Лишь бы не смотреть, как огромная фигура без труда вскидывает безвольное тело незадачливого ведуна на плечо. Как она водит по сторонам башкой, лишенной глаз. Как когтями хватает за шиворот второе тело и тащит по земле к стоявшему стеной ельнику. Как шуршит трава у его ног, потревоженная бегом невидимых помощников, шепчущихся и ищущих.
– Пойдем потихоньку, – меня потянули вверх.
Перед глазами плавали разноцветные круги, и я почти вслепую шла за женщиной. Она положила ладонь мне на затылок, помогая пригнуться и проскользнуть под кустами. Я безразлично повиновалась. Сейчас мне хотелось лишь лечь прямо на землю и свернуться калачиком. Но женщина продолжала подталкивать и направлять, потому я устало перебирала ногами. Знакомый голос вырвал меня из дремы:
– Хвала Свету, с вами все хорошо! – навстречу нам торопился Сокол. Рядом с его ногой семенила черно-белая собака, бдительно оглядываясь по сторонам.
Я высвободилась из захвата спутницы, мимоходом отметив, что последние метры она просто тянула меня за руку. С горестным всхлипом я уткнулась ему в грудь и вцепилась в пояс. Старик дрожащей рукой провел по моим волосам и этого оказалось достаточно, чтобы я раскисла. Будто кулак внутри разжался и отпустил, и в неудержимых слезах я выплескивала весь страх, все напряжение, которые коверкали, ломали меня, сотрясая в истерике. Он сжал меня в охапку, прижимая сильнее к себе, и начал укачивать, как ребенка.
– Я слышал шум, – рука странника продолжала скользить по моим растрепанным волосам.
– А мы даже видели его источник, – устало произнесла женщина.
Я постепенно успокоилась и, перестав мочить рубаху Сокола, отстранилась, хлюпая носом. Он со смешком протянул мне платок, которым я не без смущения воспользовалась. В прореху на платье ткнулся мокрый нос. Я опустила руку на голову собаке, потеребив острое ухо. Вот кто вел за собой подмогу по нашему следу.
Мы стояли на том же самом месте, где я втолкнула Варвару с предателем Лузгой в проход. Нутро вновь скрутил мерзкий страх, но на этот раз не за себя, что оказалось в разы хуже. Меня затрясло.
– Сокол! Варя там не одна – с ней еще парень прошел, который с этими был, – старец нахмурился, но ответила мне женщина.
– По ту сторону Финист сторожит.
Я наконец рассмотрела свою спасительницу. Средний рост, крепкое телосложение, по короткой кольчуге до середине бедра змеилась толстенная черная косища. Она провела рукой по лицу, словно стирая налипшую паутину усталости, и обернулась ко мне.
– Откуда вы знали, что она туда пойдет?
– А зачем еще может отправиться в Укрополь на пороге посвящения ученица целителя, не имеющая собственного родового серпа?
Женщина казалась мне смутно знакомой. Я легко забывала имена, но лица – никогда. Спохватившись, я представилась.
– Зови меня Медвяной, – кивнула женщина. Скрестив ноги и скрипнув кожаными набедренными щитками, она уселась на землю. – Да вы присаживайтесь, дождемся от Финиста знака.
– А у Финиста есть пропуск к кузнецам? – я присела на корточки, притянув к себе собаку.
– Для его крыльев нет никаких преград, – она старалась сохранять спокойный вид, но было видно, что это напускное. На дне ее карих глаз мерцала тревога. – Повстречав Варю вечером, он тут же обернулся и по последнему лучу солнца пересек границу. Чуял, что после встречи с ним она выкинет очередную безумную каверзу. Но как она могла и тебя-то с собой в темный лес потянуть? Бестолковая девчонка!
– Вы, видно, давно знакомы, – туповато протянула я.
Сокол с Медвяной переглянулись поверх моей головы и покатились со смеху. Псица застучала хвостом, улыбаясь зубастой пастью.
– Да уж очень давно. Варя – моя дочь. Она разве не поведала тебе?
Я отрицательно покачала головой, и женщина омрачилась. В это мгновение перед ней прямо из воздуха соткалось длинное перо. Повращавшись вокруг своей оси, оно вспыхнуло белым огнем и мгновенно сгорело.
– У них все хорошо. Рассиживаться тут смыла нет. Пойдемте в дом, я все еще мечтаю отоспаться.
