– А вот это и есть их секрет. Не многие могут похвалиться таким оружием, – довольно потянулся мужчина и поднялся из-за стола. – Прогуляюсь перед сном. Отяжелел.
– Тебе лишь бы покрасоваться, – хитро прищурилась Медвяна.
– Мне не удержаться, ты же знаешь, сердце мое, – поклонился ей Финист.
– Я с тобой, брат.
В зале было жарковато и я распахнула плащ. Медвяна оглядела мой потрепанный вид и покачала головой:
– Сменной одежды нет?
– Нет, не рассчитывала, что так изгваздаюсь.
– Варвара не захотела спуститься? – ответ ей и не требовался, она рассеяно кивнула и отхлебнула из кружки. – Тяжело, когда тебя ненавидит собственная дочь. Я ушла от ее отца, а она так и не смогла мне этого простить. Даже не постаралась понять меня. Столько лет… Столько лет я была прикована к дому и к печи. Готовь, убирай, стирай, штопай и всегда улыбайся. Никто не любит смурных женщин. Только и жди мужа со службы. Потомственный вояка, скрытый и упертый, он и слышать не хотел о каких-либо моих мечтаниях. Желание повидать мир – нет, это глупости. Он уже везде побывал и убеждал меня, что мол смотреть-то и не на что. А мне мечталось заняться чем-то, стать полезной, чувствовать жизнь. Но не дело женщине к чему-то окромя быта стремиться. Только зачем это все, если в доме пусто? Муж в сторожках, разъездах пограничных. Дочь подросла, и у нее начиналась своя жизнь. Да еще свекровь, которой я всегда была что кость в глотке. И вот по соседству поселился Финист. Не навечно, временно, пока брата ждал, – за окном как раз остановились герои ее повествования. И я опять удивилась красоте Финиста. Что ж, неудивительно, что одинокая женщина приметила его. – Мы беседовали часами, целыми днями и ночами. Он рассказывал мне о прекрасных местах, манил меня сказками о небывалых чудесах, делился восторгами. И в его речах я слышала звоны ручьев и водопадов, шелесты трав и стоны гор. Как-то раз, шутя, он предложил встретиться с ним на мечах. Ему в ту пору руку здорово зашибло. Надо было разминать, а одному выходило скучно. Вытесал две деревяшки и начал гонять меня по лугу, объясняя воинскую науку. Тогда я почувствовала себя такой живой…
Она ненадолго замолчала, перекатывая меж ладоней пустую кружку.
– Влюбилась я. Ярко и очень постыдно. А ведь еще и страшно мне было, вдруг отвергнет мои чувства Финист. Ведь он вон какой… А я обычная, невзрачная да еще и замужняя. Не иначе как сама Леля нас свела, счастьем поманила. Повинилась я перед мужем, поклонилась в ответ на проклятья свекрови, посмотрела в спину дочери и ушла со двора. С тех пор немало зим минуло, через многое мы с Финистом прошли. Он вот княжеский человек, в дружине поднялся, в Червонном воеводой сел. А я щит его ношу. С Варенькой видеться пыталась, пока в стольном граде сидели, а слов нужных так и не нашла.
Я не знала, что ей ответить. Это была очень личная история. Ее боль коснулась и меня, растекшись в груди мерзким холодом. Медвяна по-дружески приобняла меня за плечи.
– Не хотела я тебя печалить к ночи. Не держи сердца, позволит вышний – встретимся еще, Ясмина.
Она выбралась из-за стола прежде, чем я успела ей ответить. За окном громко хохотал Финист, хлопая себя по коленям. Вот к нему подошла Медвяна, и мужчина повернулся к ней, вытирая выступившие от веселья слезы.
Меня охватили беспокойные мысли. К чему я стремлюсь? Чего хочется действительно, по-настоящему? Какое-то новое чувство слабо трепыхнулось в груди. Я ощущала себя в ненадежной верткой лодке, оттолкнувшейся шестом от одного берега, но не знающей, куда причалить.
Она сказала, что носит его щит. Но я смотрела на обнявшихся, любящих друг друга людей, таких красивых и свободных, и видела большее: он дал ей еще и свои крылья.
Всю обратную дорогу Варвара молчала, дуясь на меня. У меня не было никакого желания разбираться, потому я отвернулась от подруги и глядела по сторонам, пока Иваш правил к Мшистому Логу.
К слову сказать, Медвяна позаботилась обо мне, передав через хозяина постоялого двора комплект чистой одежды, и перед Ивашем мы предстали хоть и в дурном настроении, но прилично выглядевшими. Мужчина, казалось, не подозревал о наших приключениях, и от его нравоучений мы были освобождены. Он, конечно, ожидал красочного рассказа, но Варвара скупо похвалилась новым серпом, не вдаваясь в подробности. Словоохотливый мужик немного пострадал, а затем отстал от нас, напевая себе под нос. Оставалось только надеяться, что до Врана молва не дойдет.
Дорога назад переносилась намного легче. Вероятно, стоило поблагодарить Сокола, благословившего наш путь. Минула только середина дня, а мы уже выпрыгнули из телеги перед лечебницей.
Мне отчитываться перед Враном не было необходимости, потому я сразу направилась домой, старательно замедляя шаг и оттягивая момент вынужденного затворничества.
Вдоволь посидеть на крыльце мне не позволили. Лишь я присела на ступеньку и вытянула ноги, опустив рядом с собой суму, как дверь отворилась и из нее высунулась удивленная мордочка домового. Заметив меня, он присвистнул и тут же заторопил:
