Смеяна отговорилась усталостью, и мы с Мстиславом отправились прогуляться. Сделав большой круг по деревне, мы повернули к реке и, найдя удобное бревно, присели на него. Солнце приближалось к закату, и все вокруг было окрашено в нежно-розовый цвет приближавшихся сумерек. От воды поднимались тонкие струйки тумана, медленно закручиваясь в спирали. На мелком песке у самой кромки реки были видны отпечатки лап. Присмотревшись, я признала в них следы овчинника – маленькие четырехпалые стопы с глубокими точками от загнутых когтей. Все звуки мягко вязли в тишине, окутавшей это место.
– Слав, расскажи мне что-нибудь, – я повернулась к своему спутнику, рассматривая его профиль.
– О чем?
– О себе, например. Откуда ты?
– Из Древича. Шестой ребенок в семье, младшенький. Отец погиб десять лет назад в стычке с юдовичами. Он был правой рукой воеводы всея княжества, Бивоя Гудимировича. Посмертно в герои записали, табличку нам принесли, – он зябко повел плечами. – Мама как в руки ее взяла, так с того момента постепенно угасать стала, тенью ходила по терему, а после совсем слегла. Крепко они любили друг друга. Отец с собой ее частичку унес. Старшие братья и сестры на тот момент уже давно своими семьями обзавелись. Мы втроем остались. Я, мама и сестра моя Юдоля.
Парень замолчал. Напускная небрежность, с которой он так легко делился со мной тяжелыми для него воспоминаниями, не обманула меня. Было заметно, что даже спустя столько лет они причиняют ему боль. Я положила свою руку ему на плечо и придвинулась ближе, стараясь разделить эту тяжесть.
– Сначала невыносимо было. Запасы еды подходили к концу, клети пустели, денег почти не осталось. Сестра засела за мамину работу. Она у нас искусная рукодельница – плетет шали из тончайшего пуха с шерсти горных коз. Юдоля не такая мастерица, но хоть что-то продать можно было, чтоб хлеба да крупы купить. Спустя год дед объявился, он в то время у варягов во фьордах сидел послом при конунге одном. Лет шесть его не видели, а тут заявился, дверь с ноги распахнул и на маму орать стал, что мол она совсем себя распустила. Хозяин, чтоб его. Тут уж я обозлился, и Сила показала себя во всю мощь: все в горнице разнес. Вскоре меня определили на обучение по дедовой просьбе при дворе княжеском. Спустя семь лет на распределении выбрал стезю ловчих.
Он обернулся ко мне, слабо улыбаясь.
– А как мама и сестра?
– Да мама вжиль пошла. Тоску запрятала, за работу засела. Только чуть опять с ума не сошла после моего выбора. Пыталась увещевать, что лучше бы целительство выбрать, что не хочет меня пережить. Все же смертность у ловчих высокая – то ли ты гуля убьешь, то ли он тобой поживится. Дед в Совет княжеский вошел. Всю жизнь колесил по разным государствам. Тоже наседал, чтобы я одумался. Даже в Твердь ходил, но там его наставник с порога завернул. А сестра замуж вышла, сына в прошлом году родила вот. – Парень вздохнул.
– Солнце садится. Хватит рассиживаться, пошли к Буянычу, а оттуда в гостевой дом.
Пока мы шли до дома старосты, я прокручивала в голове рассказ Мстислава. Как так получилось, что за все время здесь я почти ничего не спрашивала о жизнях тех людей, которых уже считала своими друзьями? Непременно надо узнать их получше.
Всеволод разрешил мне присоединиться к группе, но дал четкие указания: самой ни во что не влезать, без спроса не отходить от своих и в случае любой непредвиденной ситуации прятаться за парней. Мне удалось убедить старосту, что я все поняла и полностью согласна со всеми наставлениями и что в случае опасности залезу на самую высокую сосну. Получив разрешение, мы зашли за Смеяной и отправились на встречу с ловчим.
В общинном доме до этого я еще не была, потому сейчас с интересом разглядывала большой зал. На деревянных стенах висели распяленные шкуры волков и лис, над большим очагом – раскидистые рога благородного оленя. Из центральной комнаты вглубь дома шли два больших коридора с закрытыми дверьми, в которых располагались спальни. На лавках у стен лежали шлема и щиты. В центре стоял круглый деревянный стол, за которым сейчас сидел только один человек. На стук двери он поднял голову от бумаг, лежавших перед ним. Уродливый шрам наискось прошил щеку мужчины от брови до подбородка. Светлые волосы были заплетены в длинную косицу, перекинутую вперед. Плечи охватывала темная накидка с металлическими клепками по краю.
– Присаживайтесь, – прохрипел он тихим голосом.
– Ясной ночи, Александр – поприветствовал его Мстислав, присаживаясь рядом на массивный стул.
– Вас вроде больше должно быть? Где барьерник? – дверь приоткрылась и появился Костя. – Хорошо, вот все и в сборе. Давайте знакомится.
Ребята по очереди представились и сообщили свои специальности и сроки обучения у наставников. Когда же он перевел взгляд своих льдисто-голубых глаз на меня, я растерялась.
– Ясмина. Только недавно Сила проявилась. К нам на приобщение определена. Я беру под свою ответственность и защиту, – угадав мое смятение, вступился Мстислав.
– А не много на себя берешь, Торгримов внучок? – прищурился, подавшись вперед, Александр.
