После его слов каждая кочка стала казаться мне подозрительной. На некоторых даже зияли рваные провалы, напоминавшие распахнутую пасть. Болотная тропа привела нас к поросшему боярышником холму. Светлая утоптанная полоска, огибая холм, бежала в левую сторону, но кудесник, подумав, полез наверх. С трудом минуя колючие заросли, мы вышли к большому озеру. Спокойная тихая гладь воды отражала стоявшие кругом деревья. Дуновение ветра пускало мелкую рябь, разбивавшую острова ряски. В кувшинках оглушительно квакали лягушки. Не удержавшись, я скинула кроссовки, связала их шнурками, закинула на плечо и пошла босиком. Лесной ковер ласкал стопы и приятно холодил уставшие пятки.
– Не уходи далеко, – предупредил меня спутник.
Кивнув, я отошла на десяток шагов, и, оставаясь в поле его зрения, спустилась к воде. Отражение меня порадовало: я выглядела опрятно и бодро. Берег круто уходил вниз, и в темной воде тяжело было разглядеть дно. Я несмело коснулась ладонью ровной глади, пугая снующих у поверхности мальков, и в следующую секунду мое запястье обхватили длинные костлявые зеленые пальцы и резко стянули меня в воду. Поднятый ил мешал рассмотреть что-либо, вода залилась в нос и уши, руку продолжали тянуть вниз. Вторая лапа существа схватила меня за ворот и притянула ниже. Я брыкалась, пытаясь пнуть своего похитителя и вырваться, но все было тщетно. В мутной воде можно было разглядеть лишь удалявшееся пятно света. Легкие начали мучительно гореть, и желание сделать вдох было нестерпимым. Меня охватила паника. Внезапно вода вскипела, ошпарив босые ноги, и хватка пропала. Я сделала несколько бестолковых гребков. В этот момент меня схватили за шиворот и потащили в сторону. Прежде чем я успела еще сильнее испугаться, голова пробила поверхность воды.
Мстислав подхватил меня за подмышки и вытащил на берег. Перевернувшись на живот, я откашлялась, вытерла слезы и огляделась в попытке сориентироваться. Парень нырнул обратно в озеро. Через несколько секунд большая волна выплеснула на землю ученика ловчего, волочившего за собой отчаянно сопротивлявшееся существо. Очутившись на берегу, оно боязливо отползло вбок, и я смогла разглядеть его. Моим глазам предстал хозяин здешних вод, небольшой упитанный старичок с зеленоватой кожей в свободной рубахе, спускавшейся до перепончатых лап. Волосы и борода его торчали в разные стороны и напоминали тину. Длинными пальцами рук он царапал железную цепь, охватывавшую его горло, с помощью которой его пленил кудесник.
– Ну что, побеседуем? – злобно процедил парень. Волосы, не сдерживаемые больше потерянной в озере тесьмой, черными змеями облепили его лицо. Потемневшие зеленые глаза следили за нечистью. Точеные ноздри трепетали, принюхиваясь.
Я впервые видела Мстислава в облике охотника на нечисть. Силы стекались к высокой фигуре, формируя вокруг него устрашающую ауру. Одной рукой он держал конец цепи, а три пальца другой были сложены в универсальный жест для чар. Насколько мне было известно, с полсотни атакующих и защитных заклинаний и заговоров начинались с этого жеста. Опасный противник. Испуганный водяной перестал трепыхаться, притих и смотрел рыбьими глазами на парня.
– Побеседуем, колдун, – прошептал он.
Мстислав слегка ослабил цепь и уселся на травяную подушку передо мной. Он внимательно смотрел на нечисть, его поза выражала готовность атаковать. Я, выглядывая из-за плеча Мстислава, следила за действиями водника. Тот подтянул к себе тощие ноги, перекатился на бок и угрюмо стрельнул глазами в сторону озера, из которого показались два девичьих лица.
– И кого ты потопил? – спросил парень, кивнув в сторону утопленниц.
– Это давнишнее дело, колдун. К моим озерам уже десятилетия невинные девы не подходили, – квакнул он. – Токмо одна вот приблизилась да и та, пиявки в глотку, ведьмой оказалась. Ты по мою голову явился, охотник?
– Может и так. Нечистые дела творятся в окрестностях. Не просветишь?
– Да откуда ж мне знать о таком, колдун? Сижу себе тихомолком на дне…
– Не придуривайся. Я же вижу, что ты тут уже не меньше века хозяйничаешь. Значит, всю округу знаешь.
– Ой, да какая округа. Не успеваю за своими володениями следить: то рыба захворает, то ручьи мельчают, то рыбаки вето нарушают. Ни дня покою.
– Не советую паясничать, – кудесник приподнял цепь, и по ней пробежал яркий живой огонь.
Русалки зашлись пронзительным визгом, от которого тут же заложило уши.
– Охолони, – прохрипел хозяин вод. – Уразумел я.
– Отлично, тогда слушаю.
Приняв решение сотрудничать, водяной сел, скрестив ноги, и сложил руки на животе.
– Немногое я могу поведать. Сороки на хвосте приносили, мол творится в деревне какая-то бесовщина, но ни я, ни мои подопечные ведать не ведаем, кто там бедокурит.
– Багник?
– Нет его, за топью я присматриваю. Маленькое оно, болотце-то.
– Леший?
– Ушел десяток лет назад, как люди часть чащи его спалили.
– И на его место никто не пришел? – удивилась я.
