Дмитрий оторвался от блокнота и равнодушно кивнул. Он уже давно сбился со счета, сколько раз за последние месяцы в разных городах ему проводили экскурсии – удовольствие, от которого не отвертеться. Сначала он уверял, что торопится, и все равно каждый раз под предлогом объезда или хитроумного сокращения маршрута ему предлагали полную программу: со студенческих времен он не знакомился так глубоко с городским развитием в СССР. Дмитрий не сомневался, что большинство экскурсий проводились по приказу директоров фабрик, и поездка по Воздухогорску не стала исключением. Но было ли это тактикой затягивания, стратегией изматывания или жестом гостеприимства? Он старался не размышлять об этом слишком долго. Комиссов предупреждал, что позволить себе отвлекаться может лишь тот, кто легкомысленно забывает о работе:
– С виду все в одной упряжке. Но тот, кто оказался с петлей на шее, неизбежно станет тянуть в разных направлениях, пытаясь не дать ей задушить его, – председатель специальной межведомственной комиссии обхватил руками шею, словно в подтверждение сказанного. Несмотря на это, он продолжал говорить деловым тоном: – Некомпетентность? Махинации? Обстоятельства непреодолимой силы? Не важно, почему человек угодил в петлю. Он будет усложнять нам работу всеми доступными средствами.
Были ли слова Комиссова о петлях аллегорией, Дмитрий затруднялся оценить и по окончании учебы. Но не приходилось сомневаться, что председатель прекрасно отточил понимание действительности за годы полевых исследований на службе Госплана. За двенадцать совместных обходов предприятий они, как и предсказывал Комиссов, столкнулись с шестью директорами, которые больше трудились над отвлекающими маневрами, чем над планированием работ.
– Поскольку в дальнейшем мы поделим обходы, я надеюсь, эти уловки удастся нейтрализовать, – сообщил ему Комиссов в самолете на обратном пути.
В самом деле, директора терялись, когда вместо ковыляющего эксперта появлялся его помощник. Дмитрий Фролович Соваков смело перелезал через предусмотрительно поставленные строительные ограждения. Вволю напарившись в заводской бане, он стремительно направлялся обратно в производственные цеха. Расчет Комиссова оправдался. Обычно рассудительный, председатель ликовал, потому что значительно вырос и коэффициент эффективности. Положение Дмитрия считалось прочным. О коэффициенте эффективности он услышал впервые, но это не было его упущением – в конце концов, речь не шла об официально полученных значениях. Председатель использовал коэффициент как инструмент самооценки. Вывод формулы и расчеты были любимым занятием Комиссова:
Комиссов уже достаточно давно жонглировал экономическими показателями всех советских республик и мог без труда подсчитать в уме коэффициент. От Дмитрия требовалось только поставлять исходные данные. Примерно две трети поездки по Воздухогорску негативно скажутся на коэффициенте. Заводской шофер болтал без умолку:
– В это трудно поверить, но справа раньше был лес. Туда отец свиней гонял попастись в желудях. А слева рос вишневый сад.