Дмитрий кивнул уже охотнее, они наконец выехали из центра города. «Волга» пофыркивала, двигаясь в направлении, куда указывал памятник Ленину. С обеих сторон улицы возвышались башенные краны, бункеры для цемента и горы щебня. Одни рабочие заполняли кузова самосвалов и разгружали полуприцепы, другие покуривали, опираясь на рукоятки лопат. Там, где строительная техника поворачивала на проспект, повсюду на асфальте лежали груды шлака и камней. Несмотря на толстый коврик под ногами, Дмитрий ощущал, как камешки барабанят по днищу «Волги». А шофер, только что показывавший на два одиноко стоявших столба в конце проектной линии, перешел на проклятья в адрес «этих козлов, чтоб их матери мухоморов или волчьей ягоды наелись». «Я же только вчера начистил днище», – жалобно причитал он.
– Скоро почва замерзнет, – успокоил его Дмитрий, и шофер с готовностью согласился:
– Да, зима будет лютая, мой Дружок такой густой шерстью оброс.
В конце воображаемой взлетной полосы «Волга» не взлетела в небо, а закачалась на рессорах, на заднем сиденье это ощущалось как воздушная яма. Как только машина выехала на ровную поверхность, шофер резко затормозил и без потерь свернул с крутой дорожки к воротам предприятия. Дмитрий пришел в себя, когда они остановились перед шлагбаумом.
Металлические буквы на заборе сообщали, что фабрика входит в состав Турбинного комбината имени Кржижановского. Узкая аллея между производственными цехами вела к административному зданию; когда-то здесь, наверное, располагался помещичий дом, а грабы стояли аккуратно подстриженными. С правой стороны аллеи необдуманно была установлена Доска почета: портреты заслуженных работников постоянно подвергались птичьей бомбардировке с веток деревьев. Стенд почище, ближе к зданию администрации, извещал о результатах внутреннего соревнования между фабриками комбината. Из диаграммы, однако, не следовало, какие показатели сравнивались, подписи к осям ординат вышли очень мелкими. Сейчас с явным преимуществом лидировала латвийская фабрика по производству осевых вентиляторов – Дмитрий, недавно побывавший там с проверкой, оторопел, из-за перебоев с поставками производство у них уже несколько недель работало в режиме экономии. Сильно отстающий Речицкий завод по производству ротационных компрессоров с начала квартала пытался догнать соперников. Для молдавского завода по производству диаметральных вентиляторов, видимо, еще не были установлены нормы. А может, соревнование заключалось в достижении нижней отметки среди фабрик обширного комбината? Дмитрий отбросил эту мысль как маловероятную; сулившее победу целевое значение для Воздухогорской фабрики радиальных вентиляторов, намеченное тонкой пунктирной линией, указывало на необходимость резкого роста.
Из административного здания вышла молодая женщина. Дмитрий, собиравшийся протереть очки, замер.
– А вот и Валентина Ремовна идет, – шепнул шофер. – Посмотришь на нее, и кажется, будто попал в рай для рабочих, правда?
Нет, на этот раз Дмитрий не кивнул, о рае и речь не шла. Ему скорее показалось, что он перенесся в зал Народного суда Москвы – женщина была копией его бывшей жены Фаины Андреевны. Не хватало только пилотки «Аэрофлота» на голове.
– Директор Тянуткин просит прощения. Он застрял на важном совещании, так что временно вам придется довольствоваться моим обществом.
– Если вы сможете объяснить все производственные взаимосвязи, меня это устроит, – ответил Дмитрий подчеркнуто нейтрально. Однако собеседница, похоже, усмотрела в его взгляде некоторый скептицизм.
– Извините, невежливо с моей стороны – не представиться сразу. Мушникова Валентина Ремовна. Начальник отдела инновационного развития и рационализации, – сказала она, протянув руку.
Позднее Дмитрий шутил, что их первое рукопожатие чуть не привело к росту статистики несчастных случаев. И для него по-прежнему загадка, как такие хрупкие пальчики могут сжимать руку с такой силой.